не валюта. В банке её не положишь. А вот счёт в швейцарском, вполне себе можно.
Девушки заспорили, перебивая друг друга. Кто‑то кивал Анне, кто‑то качал головой, кто‑то уже забыл про неё и вернулся к макияжу, но разговоры не затихали.
— Вы хоть понимаете, что я не выбирала? — тихо сказала Анна, глядя в зеркало. — Это просто случилось.
— «Просто случилось» — это отговорка для тех, кто боится признать, что хочет, — фыркнула Марина, доставая из сумки блеск для губ. — Ты же не дура. Знала, чем закончится.
— Может, я и не хотела, чтобы заканчивалось… — Анна опустила кисточку.
— Ну а лет-то ему сколько? На сколько ты его старше?
— Не знаю точно. Лет девятнадцать, наверное.
Тишина. Даже шум из зала на мгновение стих, будто сам клуб затаил дыхание.
— Ты серьёзно? — Лиза наклонилась ближе, её глаза расширились. — Вы с ним из разного поколения. Он же студент. Ни денег, ни положения. Что ты с ним будешь делать? Квартиру на его стипендию снимать? Или он тебя на свои лекции водить будет?
Анна закрыла глаза. « Что я с ним буду делать?»
— Не знаю, — призналась она наконец. — Но когда он рядом, я чувствую… будто вся моя жизнь — это две половины, и только с ним они складываются в целое.
— Ой, лирика! — Марина закатила глаза. — Целый Шекспир, честное слово. Ты бы ещё сонеты писала.
— А что, если это любовь? — тихо спросила Настя.
— Любовь? — Марина расхохоталась. — Девочки, вы ещё про бабочек и единорогов расскажите. Любовь — это когда он приносит тебе сумку от Луи Виттон, а не конспект по экономике.
— А если не в сумке дело? — возразила Настя. — Если в том, как он смотрит? Как говорит? Как держит за руку?
— Тогда ты наивная, — отрезала Марина. — В этом мире всё продаётся и покупается. И чувства не исключение.
— Но ведь не у всех! — Настя вскочила. — Я вот верю, что есть настоящие мужчины. Которые не за деньги, а за душу.
— И где они, эти настоящие? — Марина обвела взглядом гримёрку. — Вокруг нас? В зале? Или ты их в сериалах видела?
— В жизни тоже есть! — настаивала Настя. — Моя тётя вот вышла за простого учителя. Живут душа в душу уже двадцать лет.
— Двадцать лет — это долго, — вздохнула Лиза. — А я вот не хочу ждать. Хочу сейчас. Чтобы рестораны, бриллианты, путешествия. Чтобы не считать копейки до зарплаты.
— Так и будешь всю жизнь ждать принца на белом «Мерседесе», — усмехнулась Марина. — А он, может, уже давно мимо прошёл, а ты его не заметила, потому что в списке требований не хватало «роллс‑ройса».
Девушки снова заспорили. Кто‑то смеялся, кто‑то горячо доказывал свою точку зрения, кто‑то просто слушал, подливая себе кофе из термоса. Анна молчала, наблюдая за ними.
«Они все по‑своему правы. И все по‑своему ошибаются. Потому что нет одного верного ответа. Есть только мой выбор».
Клуб жил своей жизнью. Люди, деньги, горячительные напитки. Музыка ударила в уши, как волна, заставив сердце биться в унисон с басами. Анна вышла на сцену полуобнажённая, в серебристом боди, переливающемся под прожекторами. Шест блестел, отражая огни, будто был сделан из жидкого металла.
Она начала танец сперва медленно, с растянутых движений, будто пробуя пространство. Пальцы скользили по металлу, тело изгибалось, следуя ритму. В зале свистели, хлопали, кто‑то выкрикивал её псевдоним:
— Luna! Давай! Покажи класс!
Но она не смотрела на них. Её глаза искали его.
« Где он? Почему не пришёл? А должен ли был прийти сегодня?»
Впервые за всё время работы в клубе она танцевала не для публики. Она танцевала для человека, который не был здесь. И это делало движения пустыми, будто она крутилась в вакууме.
Музыка набирала темп. Анна ускорилась, почти в отчаянии, будто пыталась докричаться до него через стены, через расстояние. «Посмотри на меня. Хотя бы сегодня».
Но его не было.
Когда музыка стихла, она едва дышала. Пот стекал по спине, волосы прилипли ко лбу. Она поклонилась, улыбнулась, но так, механически, как учили.
За кулисами её окликнул грубый голос:
— Luna, стой! — администратор Сергей перехватил её у выхода, размахивая планшетом. — У тебя клиент в приватке. Заплатил двойной тариф. Весёлый.
Сердце подскочило. «Кирилл?»
— Он… сказал, кто он? — голос дрогнул, но Анна тут же взяла себя в руки.
— Не‑а. Но деньги хорошие. Очень хорошие.
Анна кивнула. « Конечно. Почему бы и нет».
Она поправила костюм, провела рукой по волосам, собирая мысли в кучу. «Если это он — я скажу всё. Если нет…»
Дверь в приватную комнату открылась бесшумно. В полумраке у окна стоял мужчина лет пятидесяти, в дорогом тёмно‑синем костюме, с перстнем на пальце. Не Кирилл.
Анна замерла на пороге, чувствуя, как внутри всё сжимается.
— Добрый вечер, — её голос звучал ровно, будто не она только что танцевала на сцене. — Что вы хотели?
Мужчина улыбнулся, не тепло, а так, будто оценивал товар. Достал из кармана пачку купюр, положил на столик.
— То, что ты умеешь.
Тишина. Только гул музыки из зала, приглушённый стенами.
Анна смотрела на деньги. «Это просто работа. Это просто деньги».
Она подошла, взяла их, засунула в лифчик. Ткань натянулась, но выдержала.
«Кирилл не придёт. Он уже получил всё, что хотел. А я… я просто танцовщица. Как и всегда».
— Начнём? — спросила она, не глядя ему в глаза.
Мужчина кивнул, опустился в кресло.
Анна включила музыку — медленную, тягучую, и начала танец. Но на этот раз её движения были точными, холодными. Она больше не искала взгляда. Она просто делала свою работу.
А где‑то в глубине души, под слоем пудры и блёсток, тихо умирала маленькая надежда.
Всё про всё у неё заняло почти час. Анна вернулась в гримёрку, сняла костюм, бросила его на стул. Руки дрожали, но она старалась не показывать этого.
— Ну как? — спросила Лиза, поднимая глаза от телефона. — Клиент доволен?
— Доволен, — холодно сказала она.
6 глава
Кирилл стоял у окна своей комнаты, глядя на подсвеченный фонарями парк. Листья клёнов, ещё не успевшие опасть, отливали бронзой в искусственном свете. Он уже
