оставшиеся совершенно непроницаемыми для любого злоумышленника. Ошибка проектировщиков заключалась в том, что они воспринимали станцию лишь как пассивный объект, подлежащий защите, в то время, как она сама должна была стать ключевым объектом собственной обороны. Прямо на обшивке Объекта можно было разместить сканеры, турболазеры, ионные орудия и генераторы притягивающего луча, которые в дальнейшем станут элементом конструкции готового планетоида. Да и шаттлы инспекции можно базировать там же… А корабли проекта можно превратить в принципиально не угоняемые ловушки для злоумышленников, идентификацию же их сделать полностью автоматической…
Жаль, что Аккорд существовал лишь в его сне.
На экране показался, наконец, сам Объект. Пока что станция больше всего напоминала игрушечный гироскоп — два пересекающихся обруча, один экваториальный и один меридианальный, плюс несколько конструкций между ними. Однако в центре уже горела маленькая звезда — ядро станции, мощнейший реактор гиперматерии из всех существующих. Сверху к нему примыкала серебряная полусфера энергогенератора на кайбер-кристаллах, а снизу отходили энергетические магистрали, ведущие к гипердвигателям, расположенным на экваторе. Досветовые двигатели ещё не работали, но выполнить гиперпрыжок в случае крайней необходимости конструкция уже могла. Для этого её специально собирали на высокой орбите, за пределами гравитационного колодца Геонозиса — что удлиняло транспортное плечо, но увеличивало безопасность.
Да, хорошая система, никто не спорит. Достаточно сложная, и в то же время упорядоченная, гармоничная, не раздражающая одним своим существованием. Имперский девиз — «Мир и порядок!» воплотился в ней с удивительной точностью. Ни геонозианцы, ни Лемелиск, ни Сиенар, ни сам Таркин, если на то пошло, никогда не творили хаоса ради хаоса, никогда не работали спустя рукава, не делали халтуры. О, как же Аккорд ненавидел халтуру! Даже человек, который целенаправленно сеет хаос, наподобие Джека-Остряка, и тот порой причиняет меньше вреда, чем халтурщик, не имеющий вредных намерений, но работающий по принципу «и так сойдёт». Во-первых, после разрушителя чаще всего остаётся пустое место, на котором можно всё начать заново. После халтурщика же приходится переделывать — разрушать всё, что он натворил, прежде чем приняться за работу самостоятельно. Во-вторых, большинство разрушителей можно просто убить — и тебе за это только спасибо скажут, а твоё положение лишь укрепится. С халтурщиками, увы, это не работало. Мир отказывался понимать, что их смерть является для него большой услугой.
Да, в системе Геонозиса халтурщиков, к счастью, не было. Одна из немногих вещей, за которые стоит сказать спасибо Лорду Вейдеру. У бездельников и разгильдяев под его командованием регулярно возникали… некоторые проблемы с дыханием. Фраза «Вы подвели меня в последний раз» была так же известна, как и его чёрный костюм.
Но это не означало, что нельзя ничего усовершенствовать. Полной гармонии, математического совершенства ни Лемелиск, ни Сиенар всё-таки не достигли. Даже уже построенную часть станции можно было сделать лучше. Хитрая система подвесных гондол и моторов позволит турболазерам менять прицел так же быстро и легко, как скорострельные лазерные орудия, а столь же хитрая объединённая компьютерная система управления огнём позволит координировать огонь всей батареи — выпуская сразу несколько турболазерных импульсов в одну область пространства, с упреждением, перекрывая все векторы отхода, так, чтобы самый маневренный истребитель не имел возможности отвернуть и при любом манёвре «поймал» хотя бы один импульс. А неизбежные (хоть и немногочисленные) «дыры» в сети обстрела можно заполнить минами, удерживая их при помощи притягивающих лучей в нужных точках…
Эта технология могла бы в принципе покончить с москитным флотом (а заодно и со скорострельными орудиями, которые обычно применялись для борьбы с ним), не будь Аккорд единственным, кто способен был её разрабатывать. Размещение подвесных турболазеров и программирование компьютеров наведения должно быть уникальным для каждой модели корабля, чтобы огневой барьер обрёл по-настоящему смертоносную эффективность и при этом не жрал чересчур много энергии. Это Объекту хорошо, с его бездонными энергозапасами. При этом на корабле должно быть достаточно много (не меньше сотни) турболазерных батарей, иначе достаточно плотного огня не выйдет. Опять же Объект тут в уникальном положении, хотя Лира Уэссекс вроде бы грозилась разработать нечто с достаточной огневой мощью…
Стоп! Какой ещё к чёрту Аккорд⁈ Это же просто сон, спровоцированный слишком назойливыми мечтами Таркина о Новом Порядке, разве нет⁈
Гранд-мофф оглядел рубку «Исполнительницы», и понял, что параноидальное восприятие суперзлодея, избавление от которого доставило ему столько удовольствия этим утром, вернулось в полном объёме. Мозг немедленно начал подсказывать способы, как более эффективно расставить офицеров и приборы, кого из подчинённых стоит повысить, а кого казнить, чтобы увеличить эффективность работы команды, а также как перекрасить униформу, чтобы она смотрелась более гармонично…
«Одно из двух… либо Земля Бет реально существовала и я действительно Аккорд в теле Таркина… Либо я окончательно схожу с ума и начинаю грезить наяву».
Проверить это можно было только практикой. Если планы, которые приходят ему в голову, окажутся рабочими — значит, шард существует в реальности, а с ним и паралюди, и их мир. Если же они окажутся псевдоглубокомысленной чепухой… ну, значит пора вызывать для себя санитаров и брать отдых на пару месяцев, если не лет. Кренник, конечно, будет счастлив, но делать ему такой подарок очень не хотелось.
Проблема была в самой природе силы Аккорда. Её нельзя было испытать на какой-нибудь мишени из пластали, или даже на невезучем заключённом из тюремного блока. Она эффективно работала только с большими, сложными системами. Систем таких в подчинении у Уилхуффа Таркина, конечно, хватало. Но на роль подопытных гизок они все не очень годились. Император вряд ли поймёт, если он начнёт перестраивать планетарную экономику или инфраструктуру Объекта ради проверки своего психического здоровья. Столь дорогую психотерапию он позволял только своим любимчикам — разнообразным последователям Тёмной Стороны, среди которых встречались как реально одарённые, так и банальные шарлатаны. Видимо потому, что понятия «тёмный» и «сумасшедший» достаточно близки. Но ото всех остальных, не владеющих Силой и не претендующих на это, Палпатин требовал вменяемости — или хотя бы умения держать свои глюки при себе, давая им волю только в нерабочее время.
«В конце концов, только вменяемому человеку можно что-нибудь вменить — а это обязательный элемент императорской политики».
В довершение ко всему, тестовая система должна иметь небольшое время отклика. Чтобы успех или провал был ясен сразу, а не через пару месяцев.
С другой стороны… ни одному из подчинённых Палпатина не запрещено торговать и улучшать своё состояние. Император будет только рад, если его преданные слуги обогатятся — они станут влиятельнее, а через них и он сам. И если разорятся — тоже рад,
