ты забыла, Волчья кровь, кто дал тебе твоё имя?
Она отшатнулась, и дрожь прошла по её спине. Она никогда не видела его лица прежде, не видела и сейчас, но все равно узнала его — по ужасному предчувствию, по вдруг ожившему воспоминанию.
— Может, ты и ту ночь забыла? Печально, он бы обиделся.
— Я никогда не забуду! Как ты… — её голос дрогнул из-за кома, подкатившего к горлу.
— Вроде времени прошло порядочно, а слёзки так и просятся на глаза? — незамысловатые издевки Чёрной смерти все равно били ее по самому больному.
— Я убью тебя, — прошептала она, не чувствуя в себе сил пошевельнуться. — Я отомщу…
— Быстро мы шагнули к таким низменным вещам. Я знал, что высокая мораль тебе будет не по зубам, хотя он ведь так старался, — язвительно усмехнулся Чёрная смерть. — Волчья кровь, если ты отступишь, я, пожалуй, не трону тебя. Ты готова встать на моём пути? — спросил он так, словно выносил ей смертный приговор.
Вместо ответа она бросилась на Чёрную смерть.
Редкие удары Волчьей крови он ловко отбивал ножом, от остальных он попросту уворачивался, не желая вступать с ней в открытый бой.
Волчья кровь вновь бросилась на него, взмахнув клинком, и снова промахнулась. Она обернулась, но Чёрная смерть исчез. Тяжело дыша, она огляделась по сторонам и увидела, как в двери зала вбежали Гроза и Королевская Кобра.
Кобра, едва шагнув в зал, увидела Черную смерть за спиной Волчьей крови, тут же выхватила у Грозы из рук лук и выстрелила в наемника, но стрела, пронзив пустоту, воткнулась в раму одной из картин, а Черная смерть нырнул в разбитое окно и исчез за стеной ближайшей башни.
— Где он? — спросила Королевская Кобра, выглядывая из окна.
— Похоже, ушел, — сказала Гроза, когда ястреб, влетевший в разбитое окно, сел на её руку. — Грим спокоен. Эй! А ножи-то у Чёрной смерти так себе, — усмехнулась она, увидев на полу нож наемника, лезвие которого наискосок отломалось, и слегка пнула отколотый кусок.
— К несчастью, нет. Он специально сделан так, чтобы его можно было без особого труда сломать, — сказала Кобра, поднимая с пола нож и осматривая его.
— Зачем? — спросила Волчья кровь.
— Представь, он ранит кого-то, слегка повернёт нож в ране — нож сломается. А вот такой кусок стали останется в теле.
— Да это же верная смерть… — пролепетала Гроза. — Будь ранена даже нога!
— Почему же? — усмехнулась Королевская Кобра. — Шанс выжить есть. Но умереть проще.
— Где он взял это оружие? — изумилась Волчья кровь. — В столице никто такое не делает.
— Неужели ты думаешь, что наемники станут заказывать оружие у городских оружейников? Они же не дураки, сделают его там, где оно не вызовет никаких подозрений и даже удивления, — ответила Королевская Кобра.
— В Лагере воров?
— Конечно. Было бы здорово найти это воровское гнездо, тогда проблем было бы намного меньше. Надо предложить Королю, чтобы он отпустил нас из города, чтобы найти его.
— Кобра, — не согласилась Волчья кровь, — если бы кто-то не заказывал убийство Короля по нескольку раз в год, не было бы и проблем.
— Заказчиков может быть несколько, а прошлые не успевали назвать своего. Ты…
— Может, для начала решим, что будем делать с Черной смертью? — прервала их Гроза. — А уже потом будем решать проблему с заказчиком?
— А с ним нечего решать. Он всегда убивал одинаково: оставлял знак, а на утро четвертого дня находили труп жертвы, — ответила Королевская Кобра. — Искать эти три дня его нет смысла, значит, у нас будет только одна возможность убить его — ночью третьего дня, когда он придет убивать Его Величество.
Гроза изумленно вскинула бровями.
— Это безумие, вдруг он убьет его раньше! Нужно охранять Короля и днем, и ночью.
— Да, еще, кажется, он может вернуться в эти дни, чтобы продолжить кошмарить Короля, может, мы бы смогли поймать его, — согласилась Волчья кровь.
— Ладно, ладно, — кисло согласилась Кобра. — Гроза, узнай все, что можно в замке — любые разговоры и слухи подойдут, может, выйдем на заказчика или тех, кто помогает Черной смерти проникать в замок. А мы продолжим поиски ловушек, хотя я думаю, что их нет, зачем бы ему так напрягаться, если Король лежит, не вставая.
Волчья кровь оглядывала высокий потолок зала, который решеткой пересекали широкие опорные балки, а в некоторых местах в стенах темнели проходы, ведущие в соседние залы и комнаты.
— Мне кажется, он двигается в перекрытиях потолка, выходит и заходит по крышам, — сказала она, и Гроза разразилась ругательствами.
— Сначала подвальная «крыса» год назад, теперь это. Эта дерьмовая куча камня нам вообще не помогает! Ненавижу этот замок, ненавижу этот город!
6
Чёрная душная ночь, и лишь одна тонкая свеча догорает на окне. А в каждом тёмном углу дома, под потолком и за окном ей мерещатся неясные, мелькающие тени.
— Что бы ни случилось, ты не сдвинешься с этого места и ни слова не скажешь тому человеку, что придёт сюда! Что бы ни случилось! Обещай! — приказал он своим твёрдым, стальным голосом, нависая над ней темной скалой и больно стискивая рукой ее по-детски хрупкое плечо.
Он был ей лишь названным отцом, но его уверенность, сила, его любовь давали ей чувство всеобъемлющей защиты, через которую никто извне никогда до нее не дотянется; давали тепло и дом, где бы они с ним не находились. Но сегодня от его силы и уверенности не осталось и следа.
— Обещай!
— Я не могу! А если он будет драться с тобой? — воскликнула она, и слёзы потекли по её щекам.
— Не смей реветь! Краска потечёт! — гневно воскликнул он. Несколько минут назад он ворвался в дом, рывком поднял ее из-за стола, где она перебирала сухие травы — она больно ударилась локтем об угол стола, — и стал шарить на полке с лекарствами и травами, сметая банки на пол. Она застыла от ужаса перед его паникой, которая ощущалась даже в воздухе. Наконец, он нашел жестяную коробку с алой краской какого-то редкого растения, с которым он еще не позволял ей работать, зачерпнул из коробки, словно густой мед, щедрую горсть краски и покрыл ее лицо неровными мазками. Изумление лишило ее дара речи и сбило дыхание.
— Ты должна мне пообещать, что ты ничего не сделаешь этому человеку, что бы ни случилось!
— Нет… — еле прошептала она, но под его яростным и отчаянным взором, переборов себя, всё же проговорила срывающимся голосом «Обещаю» и разрыдалась.
Он только подошёл к входной двери, чтобы выйти наружу, как
