симпатии.
Первое препятствие – ворота, были преодолены удивительно просто. Когда Дороти и Николетт приближались к ним, сзади послышался топот копыт. Всадник быстро поравнялся с девушками, и створки раскрылись, пропуская его на полном ходу – ему даже сбавлять скорость не пришлось. Николетт удивлённо крутила головой, пытаясь понять, кто открыл всаднику ворота, но так и не увидела ни привратников, ни охраны. Они с Дороти прошли за всадником следом, и только после этого тяжёлые створки вновь захлопнулись.
Двор, полностью замощённый таким же безупречно гладким камнем, как и подъездная дорога, выглядел абсолютно пустым. Куда скрылся всадник, Николетт не заметила. Кто это был? Слуга, посыльный, а может, сам хозяин? Она не успела его толком разглядеть – слишком быстро он возник и исчез.
Николетт направилась к входу в замок. Резные двери в два человеческих роста оказались закрытыми и, подобно воротам, распахиваться сами по себе не спешили. Николетт догадалась, что нужно подёргать свисающую сверху цепь. Какой-то механизм там, за дверью, пришёл в движение – слышно было довольно мелодичный бой колокола. Однако больше ничего не происходило. Дороти успела уже начать ворчать, что не стоило ехать в этот мрачный замок, а лучше было бы спокойно дожидаться смотрин в генеральском имении, где дворецким, наверняка, работает холостой импозантный мужчина приятной наружности. Она так разошлась, что когда дверь, наконец-то, открылась, первой её фразой, произнесённой в адрес человека, встречающего у порога было:
– Сударь, извольте объяснить, почему заставили мою госпожу так долго ждать?!
«Сударь» – высокий худощавый мужчина, около сорока, в безупречно элегантной ливрее дворецкого, на удивление спокойно выслушал тираду Дороти.
– Чем могу служить? – произнёс с флегматичной напыщенностью.
Но флегматичным он оставался ровно до тех пор, пока Дороти не включила свой фирменный взгляд глубоко незамужней женщины, который не мог выдержать ни один мужчина. Обладатель безупречной ливреи исключением не стал. Он странно покосился на пышный лиф Дороти, нервно сглотнул и переместил глаза куда-то вдаль. Только после этого на его лицо вернулась чопорная невозмутимость.
– Николетт Огюстье, – представилась Николетт, – младшая дочь господина Огюстье. Хотела бы видеть лорда Теодора.
– Позвольте узнать, по какому вопросу, – осведомился дворецкий, тщательно избегая взгляда Дороти.
– По объявлению. Я слышала, ему нужен писарь.
– Вы имеете в виду то объявление, где говорилось о мужчине средних лет? – дворецкий приподнял бровь.
Было ли это изумление или ирония, Николетт разглядеть не успела, потому как именно в этот момент Дороти расправила плечи и чуть подалась вперёд. Её волнообразные телодвижения заставили дворецкого вновь невольно соскользнуть взглядом на обтянутые пёстрым материалом формы. Вторая его бровь последовала примеру первой – тоже приподнялась. В судорожной попытке вернуть лицу невозмутимость, он икнул и поспешил развернуться спиной.
– Следуйте за мной.
Чинной степенной походкой, какой обладают только самые вышколенные дворецкие, он провёл Николетт и Дороти через просторный холл в гостиную.
– Ожидайте, – кивнул на кресла у камина. – Я осведомлюсь, сможет ли лорд Теодор вас принять.
Николетт опустилась в кресло и восхищённо обвела комнату взглядом. Кругом красное благородное дерево, дорогое стекло с изысканной гравировкой, мягкая мебель драпирована самосветящимися восточными шелками. Внутреннее убранство замка совсем не производило того мрачного впечатления, которое создавалось снаружи. Хотя всё равно тут царил какой-то уж слишком мужской порядок, не то что в доме папеньки, в особенности, когда все сёстры Николетт ещё жили там.
Дворецкий не возвращался довольно долго. Николетт уже начала беспокоиться, что лорд Теодор отказался её принять. Такой же узколобый, как и все мужчины! Лучше останется совсем без писаря, чем примет на работу юную леди? Ещё и Дороти масла в огонь подливала – ворчала, что у такого нерасторопного чопорного сухаря-дворецкого и господин соответствующий. Надежда уже почти совсем растаяла, когда в гостиную зашёл тот, о ком только что так нелестно отзывалась служанка.
– Лорд Теодор готов уделить вам время. Прошу вас, госпожа Николетт, следуйте за мной, – глядя поверх голов гостий, произнёс он.
Перед тем, как Николетт поднялась, Дороти успела ей шепнуть:
– Госпожа, узнайте у лорда, холост ли его дворецкий.
Николетт оставалось лишь улыбнуться и закатить глаза – только этой заботы ей не хватало.
Глава 5. Женская логика
Глава 5. Женская логика
Николетт ступала вслед за чопорным дворецким, полная решимости добиться от хозяина замка должности писаря, каким бы прескверным лорд не оказался. Конечно, волнение пыталось пробиться наружу дрожью в руках, но Николетт мужественно его подавляла. Тифани, самая старшая из сестёр, которая, к ужасу папеньки, с детства увлекалась фехтованием, научила младшую нескольким приёмам. Нет, не тому, как орудовать шпагой (хотя именно в эту минуту Николетт не отказалась бы от умения владеть холодным оружием), а тому, как построить поединок с более сильным противником, чтобы выйти победителем. Усыпить бдительность и сразить неожиданным ударом. А если это не сработает, всегда можно взять неприятеля измором.
Дворецкий остановился возле одной из дверей. Открыл её и жестом пригласил входить.
– Леди Николетт Огюстье, милорд, – произнёс он, обращаясь к дверному проёму.
Стало понятно, что заходить внутрь Николетт придётся одной. Как только она переступила порог комнаты, дворецкий прикрыл за ней дверь и, судя по шагам, удалился.
Она осмотрелась. Стеллажи с ровными рядами книг, массивный письменный стол, пара аскетичных кресел и небольшая софа – по всему видно, рабочий кабинет. Место за письменным столом пустовало. Хозяин кабинета стоял у окна, лицом к вечернему виду на внутренний двор замка и, соответственно, спиной к гостье. А что Николетт хотела от лорда с прескверным характером? Не зря же про него гуляют все эти слухи, да и сегодняшний попутчик, который лично знаком с Теодором, предупреждал, что человек он малоприятный.
Николетт сделала несколько шагов вперёд, но хозяин замка остался неподвижным. Она ощутила, что волнение начинает сбивать сердечный ритм. Остаться один на один с этим мрачным зловеще молчащим лордом – да тут недолго впасть в панику. Но, как учила Тифани, паника в любом бою – это самый верный путь к поражению. Поэтому Николетт безжалостно подавила трепет и решила начинать действовать. Раз «гостеприимный» хозяин молчит, то говорить будет она.
– Добрый вечер, милорд, – поздоровалась Николетт со спиной. – Слышала, что вам нужен писарь.
Спина никак не прореагировала, поэтому Николетт продолжила.
– Лучшего писаря, чем я, вам, милорд, не найти, – сразу пошла в атаку. – Пусть я не владею скорописью, но зато у меня
