скользил по бумаге, создавая причудливые узоры, а я всё никак не могла собраться с мыслями.
– Вам тут скучно? - услышала я, но не придала этому ни какого значения, пока Анька не толкнула меня локтем в бок.
– Эй, ты чего? – прошептала она, кивком головы указывая в сторону босса.
Я резко подняла глаза и встретилась с его изучающим взглядом. Он стоял у меня за спиной, с лёгкой улыбкой наблюдая за моими каракулями в блокноте.
– Простите, задумалась, – пробормотала я, чувствуя, как краска заливает щёки.
– Ничего страшного, – ответил он, всё ещё улыбаясь. – Ваши рисунки выглядят очень профессионально. Не думали стать художником?
– Это намёк на то, что вы меня увольняете? – уставилась я на него изо всех сил, пытаясь выдержать его взгляд, и когда он первым разорвал контакт, выдохнула.
– Нет, что вы. Могу ваше имя узнать?
– Зачем? – выпалила я, и в этот момент захотела провалиться под землю. Кое-кто из коллег даже захихикал.
Босс улыбнулся, сев обратно в своё кресло.
– Хотел бы знать всех, с кем буду работать, или вы не наш сотрудник?
Я почувствовала, как моё смущение сменяется раздражением.
– Романова Виктория Александровна, – ответила я, стараясь придать голосу уверенности. – Литературный редактор.
– Очень приятно, Виктория, – произнёс он, делая пометку в своём блокноте. – А ваши рисунки в блокноте говорят о богатом воображении. Наверное, вы отлично работаете с художественными текстами?
Его слова немного разрядили обстановку, но я всё ещё чувствовала себя неловко. Коллеги продолжали перешёптываться, а я старалась сосредоточиться на дыхании, чтобы успокоиться.
– Давайте продолжим собрание, – сказал он, переводя взгляд на остальных. – У нас ещё много вопросов для обсуждения.
Я опустила глаза в блокнот, чувствуя, как постепенно возвращается самообладание. Этот день обещал быть долгим, особенно учитывая, что новый босс явно решил внести свои коррективы в работу редакции.
Вот уже битый час, главный редактор и Александр Владимирович обсуждают наши серые будни в офисе. И я уже не знала, куда себя деть. Печенье, съеденное несколько часов назад, уже переварилось, и желудок снова начал урчать, создавая аккомпанемент к монотонной речи главного редактора.
Я бросила взгляд на часы – ещё пятнадцать минут этого собрания, и я просто сойду с ума. Коллеги вокруг делали вид, что внимательно слушают, но я замечала, как они украдкой поглядывают на свои телефоны или рассеянно смотрят в окна.
Александр Владимирович, сидел с непроницаемым выражением лица, изредка делая пометки в своём блокноте. Его присутствие создавало какое-то странное напряжение в воздухе, и я чувствовала, как мои нервы натягиваются, словно струны.
Желудок снова предательски заурчал, на этот раз громче. Я вздрогнула и огляделась – кажется, никто не заметил. Но тут Анька, еле заметно хихикнула и одними губами произнесла “Обед?”.
Я кивнула, мысленно представляя, как ем какой-нибудь салат или котлеты. Но реальность такова, что сегодня я ничего не принесла.
– Я услышал все ваши предложения и порядок работы, но… – вдруг услышала голос босса и посмотрела на него. – Хочу кое-что изменить. Во-первых, я убираю двенадцатичасовой график, теперь будет восемь. Во-вторых, наша работа не требует постоянного присутствия в офисе, ну кроме некоторых из нас, списки будут на доске объявлений, а также продублируются в мессенджере.
Дальше он заглянул в блокнот и продолжил:
– Я убираю почасовую выплату, остается только премия.
И тут коллеги громко и недовольно зашептались. Я почувствовала, как моё сердце екнуло – эти изменения звучали не очень обнадеживающе.
– Не думаю, что это правильное решение, – неожиданно для себя произнесла и почувствовала, как моментально краснею, видя, как все на меня смотрят.
– Что именно вас не устраивает, Виктория? – с улыбкой на лице спросил босс, подавшись вперед и сложив руки в замок.
– Многие из здесь присутствующих выживают только благодаря переработкам. Если убрать часовую выплату, то зарплата значительно уменьшится. Лично меня это не очень устраивает, – выпалила я, стараясь не смотреть на коллег.
Александр Владимирович откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди:
– Понимаю вашу обеспокоенность, но давайте посмотрим на это с другой стороны. Премиальная система позволит вам получать больше, если вы будете работать эффективнее.
– А кто будет определять эту эффективность? – спросила Марина из отдела корректуры.
– А если у нас просто не будет времени на все задачи? – добавил Дима из отдела переводов.
Босс невозмутимо улыбнулся:
– Критерии эффективности будут прозрачны. Каждый сотрудник получит подробную информацию о том, как рассчитывается премия. От того что вы живете на работе, эффективнее вы не становитесь. Допускается много ошибок из-за недосыпа, часто сотрудники уходят на больничные, потому что организм просто не выдерживает, – спокойно пояснил Александр Владимирович.
Его слова повисли в воздухе. Я заметила, как несколько коллег обменялись тревожными взглядами.
– Ещё вопросы есть? – спросил босс, обводя взглядом притихший кабинет.
Все молчали. Только было слышно, как тикают часы на стене и где-то вдалеке гудит копир. Я чувствовала, как напряжение в воздухе становится почти осязаемым. Каждый, наверное, думал о своём, но мысли у всех были похожие: “Как мы будем выживать на одну премию?”
– Раз вопросов нет, предлагаю закончить это собрание, – подытожил Александр Владимирович, поднимаясь из-за стола.
Он вышел из кабинета, оставив нас наедине с нашими тревогами. Тишину нарушил только звук закрывающейся двери.
– Это же полный провал, – наконец кто то нарушил гнетущее молчание. – Кто будет работать за одну премию?
– А мне кажется, он просто хочет платить меньше.
Я молча собирала свои вещи, даже не понимая, кто говорит, чувствуя, как внутри всё сжимается от тревоги. Мысли кружились в голове, как вихрь: “Что теперь будет? Как мы выживем?”
Ведь специально брала максимальные часы работы, чтобы больше получить зарплату. Каждую неделю старалась отработать все возможные часы, чтобы заработать дополнительные деньги. А теперь что делать? Я просто не смогу только на премию оплачивать квартиру и содержать семью. Нам и так еле хватает на всё – на коммунальные платежи, продукты, одежду для детей…
В горле пересохло, руки дрожали, когда я складывала бумаги в сумку. “Нужно будет поговорить с Александром Владимировичем лично,” – подумала я, но сама понимала, что это вряд ли что-то изменит.
– Виктория, – окликнула меня Соколова, – босс просит тебя к нему зайти.
– Меня? – уставилась на нее – Зачем?
– Сходи да узнай, –
