— я тоже натягиваю на лицо улыбку.
Артём с другом отходят в сторону, а я натыкаюсь взглядом на пиджак мужа, висящий на спинке стула.
Оставил ли он телефон в кармане? Будет очень неправильно, если я проверю сейчас последние входящие вызовы?
Нет, конечно, я не стану так делать. К чему эта паранойя? Артём сказал, что не изменяет мне, значит, так оно и есть.
Старательно отвожу глаза в другую сторону. Я не паду так низко. Нет.
Сквозь музыку, звучащую в банкетном зале, слышу трель звонка Тёминого телефона.
Ладно, сдаюсь.
Лезу в карман пиджака мужа и достаю оттуда его сотовый. На экране высвечивается ряд цифр. Тот, кто сейчас звонит, не записан в контакты.
Оглядываюсь на мужа, стоящего ко мне спиной, и жму на кнопку «принять вызов».
— Алло, — начинаю я разговор.
— Алло, кто это? — слышится на том конце незнакомый женский голос.
Сердце сжимается от нехорошей догадки.
— Это жена Артёма Павловича, — холодно говорю я, — а вы кто?
5
— Жена! — кричит в трубку незнакомая женщина.
Она делает это таким тоном, будто я заявила ей, что являюсь Наполеоном.
— Передай Долину, что ему не удастся от нас отделаться! — угрожает мне собеседница. — Придётся платить алименты!
— От кого это, от нас? — уточняю я.
Предчувствую всем сердцем, что ответ мне не понравится.
— От баб, с которыми он от тебя гулял, и которым заделал детей! — гордо сообщает мне женщина.
Вот ведь именно к этому весь разговор и шёл, а всё равно чувство такое, будто мешком по голове ударили. Руки трясутся, и зубы, кажется, тоже.
— И сколько вас таких… баб? — натянуто спрашиваю я.
— Две, — отвечает, видимо, одна и любовниц моего мужа. — То есть три…
— Так две или три?
— Три, просто одна ещё не осознала, что нам пора объединиться и отстоять права наших детей…
— Детей? — в ужасе переспрашиваю я.
— Ну да, детей, ты что глухая? — раздражённо рявкает на меня трубка телефона.
— И сколько же детей у вас от моего мужа? — с истеричными нотками в голосе спрашиваю я.
Не верю, что этот разговор происходит на самом деле.
— У меня двое, у Сашки двое, и Ксюха Сидорова ещё двойню ждёт…
Телефон выхватывают у меня прямо из рук.
Медленно поворачиваюсь и натыкаюсь взглядом на взбешённого Артёма. У него лицо покраснело почти до бордового оттенка. На виске венка вздулась.
Смотрит на меня волком.
— Не звони сюда больше, идиотка, оставь меня в покое! — рычит муж в трубку и сбрасывает звонок.
— Восемь человек… — шокировано произношу я, прибавив в уме к перечисленным отпрыскам Долина ещё Лену и Лёню.
— Чего? — растерянно спрашивает муж.
— И представить не могла, что ты такой многодетный, — поясняю я.
В голове звенящий туман. Разворачиваюсь на ватных ногах, иду к нашему столику и опрокидываю в себя бокал.
Рука дрожит, так что темно-красная жидкость проливается на светлую ткань моего наряда.
Ну вот, второе платье за сегодня испортила…
Артём подхватывает меня под локоть.
— Так, наверно, нам лучше сейчас уйти отсюда, — говорит он. — Поехали домой, поговорим.
Я никак не могу собраться с мыслями. В голове крутится хоровод из шокирующих открытий. Восемь детей…
Позволяю Артёму вывести меня из банкетного зала и усадит в машину. Мы даже не утруждаем себя тем, чтобы попрощаться с именинником.
Восемь…
Тупо смотрю перед собой.
Я с двумя — то не знаю, как справиться, а он стругает их направо и налево…
И сколько же счастливиц он успел оприходовать? Если три залетели, то мимо пролетели, вероятно, тридцать три…
— Оль, ты только в обморок не падай! — муж обеспокоенно поглядывает на меня, отвлекаясь от дороги.
Мы уже едем в сторону дома.
Тупо таращусь перед собой, но даже дороги не вижу. Всё расплывается перед глазами.
— Не буду падать, — обещаю я отстранённо, — рядом с тобой, похоже, и моргать нельзя, а то ты за это время ещё кому-нибудь ребёнка успеешь сделать…
Артём достаёт свой телефон.
— Привет, мам, вы как там? — говорит он в трубку. — Нормально? Тогда мы с Олей ещё на пару часов задержимся, хорошо?
Муж везёт меня к нам домой. Проезжает мимо охраны у ворот и останавливает машину прямо у крыльца, не заезжая в гараж. Водитель тут же подбегает к нам и забирает у мужа ключи.
Поднимаюсь по ступенькам крыльца и захожу внутрь. Дом встречает тишиной. Татьяна Николаевна живёт не очень далеко и после работы уезжает к себе.
— Оль, ну куда ты бежишь? — слышу я за спиной окрик мужа. — Постой, давай поговорим!
А я взбегаю по лестнице наверх с такой скоростью, будто на мне и нет неудобных каблуков.
Мне срочно нужно кое-что сделать.
Забегаю в ванну, примыкающую к нашей спальне. Там в шкафчике спрятан пятновыводитель.
Очень хочу вывести с платья пятно. Спасти хоть что-то, когда вокруг рушится весь привычный мир.
Открываю воду и старательно мочу пятно на груди водой прямо на себе, не снимая платья. Затем лью сверху пятновыводитель из розовой бутылочки.
Воняет страшно.
Пальцы дрожат, и ничего путного всё равно не выходит. Наверно поэтому на глаза наворачиваются слёзы.
Шесть детей на стороне…
Это пока я тут спала по четыре часа в сутки, чтобы не напрягать мужа заботами о детях, он бегал по всему городу, оплодотворяя всё, что движется?
Съездила, развеялась. Провела, называется, время с любимым… Что теперь делать-то? Всхлипы превращаются почему-то в нервную икоту.
Смываю пятновыводитель на платье водой из-под крана, а потом умываю лицо. Наверно, косметика размазалась, но думать о таких мелочах мне сейчас кажется странным.
Закрываю кран, трясу руками над раковиной и на негнущихся ногах выхожу из ванны в спальню.
И открываю рот от удивления.
За то время, что я боролась с пятном, Артём успел притащить с кухни бутылку игристого с двумя бокалами. Снять с полки давно забытые свечи, зажечь их и расставить по поверхностям нашей спальни.
Последний раз мы зажигали эти свечи на вторую годовщину нашей свадьбы. Это было давно, до рождения двойняшек…
Артём, стоящий рядом с кроватью, улыбается мне так, будто ничего не произошло.
— Да не верь ты этой ерунде, — заявляет он. — Я люблю только тебя, родная моя,
