на диване с мокрыми тряпками на лицах. Лена и Лёня играют рядом с Ариной, помощницей Майи Владимировны.
— Как же он мог? — сокрушается свекровь. — Я совсем не так воспитывала Артёмушку… Я в него душу вложила… а он…
Отпиваю из своего стакана с травяным отваром и без сил откидываюсь на спину.
— Ты видела это скандальное видео, да? — с трагедией в голосе интересуется свекровь. — Работница с фабрики, как её, Супова Лиза… у неё близнецы, мальчики… да ещё Александра эта, не помню фамилию…
— Копейкина, — подсказываю я.
Девушки в видео представлялись и рассказывали о себе. Их истории и имена вбились мне в память намертво.
— Ну да, — соглашается свекровь, — учительница младших классов, а туда же…с женатым мужиком спуталась! У неё близняшки, им и года ещё нет… и официантка ещё, как там её, которая беременная сейчас. Её почему-то в видео не было…
— Сидорова Ксюша, — подсказываю я.
Зачем мне знать их имена, ума не приложу.
— Оленька, а можно я тебя об одолжении попрошу? — свекровь складывает ладони в молитвенном жесте.
Напрягаюсь, ожидая, что она сейчас попросит о чём-нибудь неприятном. Например, не разводится с её сыном или что-то в этом роде…
— Позвони, пожалуйста, Тимоше, — продолжает Майя Владимировна.
— Брату Артёма? — уточняю я. А зачем?
Майя Владимировна отмахивается.
— Я хочу, чтобы он приехал. Ты же знаешь, какой у него характер. Опять трубку не берёт. А у нас тут такое…
Нет никакого желания общаться сейчас с кем-то, но отказывать свекрови не хочется. Она могла бы встать на сторону сына, и поддерживать его, а не меня.
— Оля, ты братьев перепутала? — со смехом спрашивает Тимофей, когда берёт трубку. — Я знаю, что Артём не любит, когда ты мне звонишь. Чего хотела?
— Не напоминай мне про этого предателя, — цежу я злобно. — Развожусь я с ним!
Майя Владимировна после моих слов опрокидывает в себя стакан с успокоительным целиком и натягивает компресс на глаза.
— С Темой? — удивляются на том конце провода. — Как это? Почему?
— Он мне изменил! — рычу я.
— Тебе? — тупо уточняет брат мужа. — Да брось, быть того не может…
— О-о-очень даже может, — я повышаю голос, снова подходя к истерике. — У нас тут госпожа Супова, Копейкина и Сидорова. И все с детьми, представляешь? Все подают на алименты!
— С детьми? Их много? — Тимофей, кажется, ошарашен новостями.
— Шесть! — рявкаю я в трубку.
— Ш-ш-шесть детей? — заикается брат мужа. — Вот прям шестеро? Реально? Божечки-ёжечки… как нехорошо-то… и как некстати… А Тема где?
— В больнице, — отвечаю я убийственно тяжёлым тоном.
— А почему? — опасливо уточняет Тимофей.
— Я его туда отправила, ясно? — агрессивно уточняю я. — Ещё вопросы?
— Н-н-ет вопросов! — поспешно заверяет брат мужа. — Только просьба: Оль, ты его не убивай там, ладно? я завтра приеду!
9
Тимур действительно приезжает на следующий день.
Мы всё ещё торчим у Майи Владимировны, пока в нашем с Артёмом доме бригада строителей и уборщиков устраняет последствия пожара.
— Тимоша, у нас тут такая драма, ты себе не представляешь! — восклицает свекровь, второй день, лежащая с компрессом на голове.
— Да прям уж драма, — не соглашается Тимур. — Зачем же преувеличивать?
— Конечно, ты на стороне брата, Тим! — я складываю руки на груди в замок. — Этого и следовало ожидать!
— Постой, я не говорил, что на его стороне, — брат мужа кладёт ладонь мне на плечо, — хотя, ты вот прям уверена, что эти женщины не врут? Вдруг они наговаривают на Тему? А ты поверила…
— Они тест на отцовство сделали! — рявкаю я.
Точная копия моего мужа округляет глаза.
— Тест на отцовство… — бормочет он, — ничего себе… вот это поворот…
— Тимоша, что же теперь делать-то? — со страданием в голосе спрашивает свекровь?
— Лично я собираюсь разводиться! — заявляю я.
— Какой ужас! — стонет Майя Владимировна, натягивая компресс на глаза. — Как Артём переживёт это?
— Ну секс с другими женщинами он как-то пережил, — сухо замечаю я. — Так что не пропадёт. Знает, где искать утешения!
Помощница Майи Владимировны, развлекающая в это время моих малышей рассматриванием картинок в книжке, затыкает сидящей ближе к ней Леночке ушки руками.
А я ещё не дошла до той стадии принятия, когда есть силы не ругать при детях их гулящего отца.
Впрочем, все претензии всегда лучше высказывать в лицо, так что я собираюсь и еду в больницу.
Доктор успокаивает меня, что глобально здоровью мужа ничего не угрожает. Он сломал ребро и предплечье. Пустяки. Через несколько недель будет как новенький.
Захожу к нему в палату.
Вид удручающий. На шее всё ещё фиксирующий бандаж. На руке гипс.
Артём не спит. Сосредотачивает на мне немного плывущий после медикаментов взгляд.
— Добить меня приехала? — хрипло спрашивает муж.
Поджимаю губы и молча подхожу ближе.
Честно говоря, видеть его на больничной койке неприятно. Да что уж там — глупое сердце разрывается от сочувствия и тревоги.
Я вовсе не желаю Артёму ничего такого. Я, вообще-то, люблю этого гада.
— Если будешь душить подушкой, то оглуши меня сначала, — просит муж, — не хочу мучиться.
— Хрен тебе! — безжалостно заявляю я. — Так просто ты не соскочишь! Выписывайся из больницы и расхлёбывай последствия своих поступков!
— Оль, ну это не смешно уже! — ворчит Артём. — Я тебе не изменял. Почему ты веришь им? Знаешь ведь, что люблю тебя!
— Да ну? — сжимаю ладони в кулаки, чтобы не сорваться на крик. — Зачем этим женщинам врать на весь город? А тесты на отцовство? Их фломастерами на коленке нарисовали? Да и вообще. Я прекрасно видела, что твоё отношение ко мне изменилось! Ты стал холоден со мной. Думаешь, я этого не ощутила? Только зачем было врать? Если страсть между нами закончилась, то подал бы на развод!
— А твоё отношение⁈
Муж пытается приподняться на постели. Тут же морщится и валится обратно.
— Твоё отношение ко мне разве не изменилось⁈ — возмущается Артём. — Когда ты последний раз находила хотя бы пять минут на то, чтобы
