снимай одежду, и я продемонстрирую тебе это.
Что-то щёлкает в моей голове.
— Сейчас, — тихо говорю я, поджимая ногу, чтобы снять туфлю, — сейчас я тебе продемонстрирую свою любовь!
Сжимаю в руке лодочку на восьмисантиметровом каблуке, распрямляю спину и как следует замахиваюсь.
Сейчас я убью этого гада, воскрешу, заставлю сожрать эти свечки, а потом снова убью!
6
С воинственным криком запускаю в мужа туфлёй. В голову целюсь. Прямо в лоб. Вообще, не думаю о последствиях. Пусть хоть в глаз ему воткнётся!
Восьмисантиметровая шпилька царапает щеку Артёма, но от полноценного удара он уворачивается.
Туфля отскакивает в сторону, сшибая с комода вазу и стоящие рядом свечки. Звон стекла режет уши, но бальзамом ложится на сердце.
Вдребезги! Я разнесу всё вдребезги, как муж разнёс нашу семью!
— Прекрати истерику! — Артём тушит ботинком свечку, упавшую на ковёр. — Давай поговорим!
Сдираю со стены рамку с нашим семейным фото и кидаю её вслед за туфлей.
— Предатель! — кричу я с надрывом.
Ищу глазами, что бы ещё запустить в этого гада. Руки трясутся, и я сжимаю их в кулаки.
— Истеричка! — отвечает мне увернувшийся от рамки Артём. — Что ты ту устроила?
— Я⁈ — не верю собственным ушам. — Я устроила⁈ Это я, по-твоему, весь город перетрахала⁈
Артём незаметными шагами сокращает расстояние между нами.
— Ты что, меня на ком-то застукала? — грубо спрашивает он. — Нет? Может, тогда не будешь делать поспешных выводов?
Пячусь, заметив, что муж подошёл совсем близко.
— А дети из воздуха взялись? — ехидно интересуюсь я.
— Не знаю я, откуда они взялись! — рявкает Артём. — Что ты веришь сплетням? Не изменял я тебе! А если бы и изменял, то не с этими…
Мы уже вышли из спальни. Артём всё пытается подойти, но я не намерена позволять ему сделать это.
— О-о-очень интересно! — тяну я, — а с кем бы ты мне изменял?
— Я тебе не изменял! Нет доказательств, значит, не было! Оль, они просто подделали тест на отцовство, клянусь!
— Вы уже и тест на отцовство сделали? Подделали, как же! Все трое?
— Да стой ты, дура! — кричит муж.
А я слишком поздно понимаю, что дошла спиной аж до лестницы. Ещё один шаг той ногой, что обута в чёрную кожаную лодочку, и я зависаю в воздухе, потеряв равновесие на верхней ступеньке.
— Оля, держись! — кричит муж, бросаясь ко мне.
Беспомощно машу в воздухе руками, как птица, пытающаяся взлететь.
А дальше происходит чёрт знает что. Артём налетает на меня, не слишком удачно ловит за талию, и я перевешиваю, утягивая его за собой. Теперь уже мы оба теряем равновесие. Артём наступает на мой едущий в сторону каблук, и та его нога, что ещё хоть как-то стояла на ступеньке, соскальзывает мимо.
Мы хватаемся за перила и друг друга. Каша из рук и ног мельтешит перед глазами. Слышу треск рвущейся ткани, а потом муж вместе с оторванным куском дизайнерского платья летит вниз.
В ужасе смотрю, как он ударяется о ступеньки. Сильно ударяется. Совсем-совсем нехорошо.
Клокочущая в груди ярость поджимает уши побитой собакой. Нет-нет-нет, я совсем не хотела, чтобы так…
Не должен он лежать сейчас там внизу в пугающе неестественной позе, не подавая признаков жизни.
Из горла вырывается испуганный скулёж. Паника стучит в висках глухими ударами, и дыхание перекрылось напрочь.
Как же это? Как же так⁈ Я же… это из-за меня?
Хватаюсь дрожащими руками за перила, будто и сама падаю вслед за мужем. Спускаюсь на пару ступенек вниз, а ноги так трясутся, что я их почти не чувствую.
Сейчас. Сейчас я соберусь с силами, спущусь вниз и приведу Артёма в чувства. Надаю ему по щекам, чтобы открыл глаза. Это ведь поможет? Обязательно должно помочь!
В блестящей поверхности перил отразился какой-то странный отблеск. Мелькнул движущимся огоньком и пропал. А потом за моей спиной послышался треск.
Совсем уж не веря в происходящее, я медленно поворачиваюсь и в отключающем сознание шоке открываю рот.
Это огонь! Самый настоящий!
На втором этаже в нашей спальне горят занавески. Полыхают стеной от пола до потолка. Языки пламени лижут паркет и кресло, стоящее возле окна.
Наверно, одна из упавших свечек так и не потухла.
Пожар! Я устроила самый настоящий пожар!
Меня клинит от растерянности. Я не понимаю, что делать. Стою на месте, как идиотка. Куда кидаться? Вниз к мужу? Или бежать тушить огонь, который вот-вот перекинется на мебель?
7
Даю себе мысленный подзатыльник и кидаюсь вниз к мужу. Не время тупить и стоять, открыв рот.
Поскальзываюсь на ступеньках. Ноги разъезжаются в стороны. Но я повисаю на перилах, избегая падения кубарем вниз. А потом продолжаю бежать дальше.
Падаю на колени рядом с Артёмом.
А если он умер? Это я его убила? Хотела ведь… Но не на самом же деле!
Бить по щекам не решаюсь. Просто тормошу. И когда слышу слабый, болезненный стон, взрываюсь истерикой. Реву в голос, чувствуя ни с чем не сравнимое облегчение.
Живой, зараза! Пусть только попробует помереть!
Огонь наверху трещит и сверкает, поэтому я решаю не медлить. Знаю, что двигать упавшего человека опасно, но это лучше, чем рисковать тем, что он может сгореть или надышаться дымом.
Хватаю его за пиджак в районе плеч и, напрягая все силы, тащу по полу к выходу. Тяжёлый, блин! Да что ж он такой здоровяк?
Не знаю, откуда во мне нашлось столько сил, но я смогла доволочь мужа до входной двери. Открыла её настежь и, не теряя драгоценных секунд, продолжила свою работу.
Свежий воздух обжигает мокрые от слёз щёки холодом, и меня бросает в дрожь.
Где же все? В доме на ночь никто, кроме нас, не остаётся, но охрана снаружи должна дежурить круглосуточно.
Спустя непростительно большое количество секунд вижу бегущих к нам мужчин.
— Ольга Ивановна, что произошло? — спрашивает меня охранник, подбежавший первым.
— Вызови скорую, — мой голос дрожит, как и тело. — Артём… он упал с лестницы… и пожарных вызови, мы горим…
Муж снова слабо стонет, и даже ненадолго открывает глаза, пытаясь сосредоточить на мне взгляд.
— Дура… — слышу я в очередном его стоне.
Истеричные всхлипы превращаются в икоту, резонирующую с дрожью.
Может, и дура. Зато он скотина! Главное, что
