зов из пассажирского отсека.
Я вздрагиваю, приходя в себя.
Дотянувшись до панели, я нажимаю кнопку связи.
— Простите, Ирена. Процесс посадки завершен. Можете отстегнуть ремни и начать высадку. — Я монотонно зачитываю заученную речь. — Пожалуйста, соблюдайте осторожность при открытии багажных отсеков, так как из-за искусственной гравитации ваш багаж мог сместиться во время полета. Если вам понравилась сегодняшняя поездка, не забудьте оставить отзыв в пять звезд. Спасибо.
Обычно я помогаю пассажирам с выгрузкой, подношу тяжелые вещи и вообще следую стандартам обслуживания. Подобные вещи здорово помогают получить хорошие чаевые, как утверждает мой босс. А если его сотрудники получают хорошие чаевые, они реже жалуются — или, того хуже, просят о прибавке.
Но меня немного тошнит, мысли путаются, будто начинается мигрень. И пусть иногда я бываю излишне нервной, интуиция меня еще ни разу не подводила. А мое чутье подсказывает мне убираться с этой захолустной планетки и найти ближайший космопорт с сомнительным баром и дешевой выпивкой. Ирена может забрать свое дерьмо и уйти сама.
— Мидония.
Я чуть ли не подскакиваю в кресле. Развернувшись, оказываюсь лицом к лицу с Иреной.
— Боже, — ахаю я, прижимая руку к груди. — Простите. Вы меня напугали.
Она слабо улыбается.
— Я не хотела.
— Что вам нужно? Заело багажную дверцу? Туда нужно как следует навалиться. Иногда их заклинивает… — Я замолкаю, сбитая с толку пристальностью ее взгляда.
Ирена говорит со всем теплом и ожиданием матери, прекрасно владеющей искусством навязывать чувство вины.
— Вы разве не пойдете?
— Пойду? — я виновато качаю головой. — Я же вам говорила…
Она протягивает руку ладонью вверх.
— Присоединяйтесь к нам на эту ночь, только и всего.
— Ирена…
— У вас будет своя постель, своя комната. Даже камин. Вы были заперты здесь со мной несколько дней. Вы заслуживаете отдыха. Настоящего отдыха. Я чувствую, что вы устали, измотаны до костей. Немного времени на твердой земле пойдет вам на пользу. Всего одна ночь.
Неужели я и правда так плохо выгляжу?
— Я не знаю…
— И еда. Горячая еда, чтобы наполнить желудок. Мне ничего от вас не нужно, Мидония. Я осознаю, как тяжело со мной путешествовать. Я знаю, что вы не привыкли к тем, кто верит. Я не хочу доставлять вам дискомфорт; только выразить свою благодарность.
Я сдаюсь. Отказавшись от ее предложения, я бы почувствовала себя полной скотиной. К тому же у меня нет другой работы на примете; мой босс ясно дал это понять. Но сдаться меня заставляет не это. А мысли о горячем ужине и теплой постели, полностью в моем распоряжении. Предвкушение долгого сна. Я слегка покусываю губу.
— У вас есть… пиво?
Сестра Ирена улыбается, словно мы разделили шутку на двоих.
— Лучше. Наше собственное вино из фруктов, которые мы выращиваем прямо здесь, на планете.
Для меня это звучит не то чтобы лучше, но я уже куплена с потрохами.
— Развязали мне руки. — Я не могу сдержать улыбку, глядя на сияющее лицо Ирены. Ее глаза сверкают, как две звезды, и она сжимает мою руку.
— Мы очень хорошо о вас позаботимся, Мидония.
* * *
Я выхожу из корабля и погружаюсь в сгущающиеся сумерки, где меня ждет Ирена. Воздух такой холодный и колючий, что ощущается как нож в горле.
Звенит колокол — диссонирующий, неземной лязг, который эхом отражается от скалы. Мой взгляд следует за звуком к колокольне, приютившейся у склона скалы. Я не заметила ее сразу, ее черный камень идеально сливался со скалой. Она возвышается над всеми остальными зданиями здесь, одинокая башня, чья вершина устремлена в небеса. Я не вижу никаких религиозных символов на ее поверхности, как нет и креста на самой высокой точке башни. Эти женщины не поклоняются ни одному Богу из основных религий Земли. Они молятся чему-то совершенно иному — этому Скорби, который держит своих женщин в безопасности и изоляции от мира.
Дверь у основания колокольни распахивается, и оттуда плавно выходит женщина в белом. Она направляется к городской площади, и, хотя она еще недостаточно близко, чтобы можно было разглядеть ее черты, ячувствую покалывание на коже. Она смотрит прямо на меня.
Я бессознательно делаю шаг назад.
Ирена кладет руку мне на плечо.
— Она приветствует нас посланием Скорби, давая ему знать, что его дочь вернулась домой. Что я в безопасности. И что у нас гостья.
— И все это было передано с помощью колокола? — спрашиваю я.
Она лишь улыбается, такая хрупкая на фоне этой деревни из темного камня. Я замечаю, как по всему поселению открываются двери, лица поворачиваются в сторону площади. Несколько женщин, также одетых в белое, собираются группками и, кажется, переговариваются вполголоса. Я чувствую явную неловкость от того, что нахожусь здесь. Мне здесь не место; я не одна из этих непорочных верующих в белых одеждах, я измученный пилот без какой-либо веры за душой. Но теперь уже слишком поздно. Я уже приняла приглашение Ирены.
Когда женщина с колокольни подходит достаточно близко и становится видно, что она блондинка, ее волосы наполовину скрыты под объемным капюшоном, а черты лица поразительные и угловатые, она заговаривает:
— С возвращением домой, сестра Ирена. Надеюсь, ваше путешествие прошло без происшествий. — Ее ярко-синий взгляд снова скользит по мне.
Ирена согласно бормочет:
— Так же легко, как и любые космические путешествия.
Даже пока Ирена говорит, блондинка продолжает смотреть на меня. Она не обращает внимания на сестер, которые подтягиваются ближе к кораблю, или на их тихий шепот, пока их взгляды скользят по мне со жгучим любопытством. Ее глаза пронзают мою покрытую испариной кожу, так толком и не вымытую за время пребывания на этом тесном маленьком транспорте, и я гадаю, что же она видит перед собой. Какое-то замурзанное существо с чересчур длинными каштановыми волосами, заправленными за воротник огромной кожаной куртки, в побитых ботинках, оставляющих следы на перепаханной моим кораблем земле, — такое непохожее на этих преданных женщин в белом с сияющими глазами. Видит ли она язву на чистой плоти этой колонии? Видит ли незваную гостью, чужачку? Я чувствую себя чем-то, что выбросило на берег штормом, — нежеланной, нежданной и вконец похеренной.
Но ее глаза, какими бы ледяными они ни казались, смягчаются, оценивая меня. На ее губах медленно расцветает улыбка.
— Мидония. Вы присоединитесь к нам на эту ночь?
Я могу лишь гадать, откуда она знает мое имя, не говоря уже о том, откуда ей известно, что я остаюсь. Возможно, обоснованное предположение. Я склоняюсь к сестре Ирене, которая по-прежнему стоит рядом со мной.
— Откуда она это знает?
— Я сестра
