вселенной. Кроме меня.
Я заставляю себя подняться на ноги.
Каждый мой шаг выверен. Скорбь выпрямляется по мере моего приближения, его звериный оскал сменяется чем-то похожим на благоговение. Его грудь тяжело вздымается, брови сдвинуты.
— Мидония?
Я останавливаюсь в нескольких дюймах от него. В своей нынешней форме он высок, невероятно высок, нечеловечен и ужасен. Черные волосы прилипли к лбу, склеенные кровью сестер. Даже сейчас он прекрасен. Меня тянет к нему, влечет, как мотылька на пламя. И, как всегда, я не в силах сопротивляться. Да и не хочу.
Я вспоминаю его слова в цитадели. Мидония. Ты голодна?
Я снова в кабине своего корабля, шесть недель назад.
Я стою на коленях, мои колени уже перепачканы кровью. Я погружаю пальцы в то, что осталось от их переломанных тел. Мое сердце отбивает пьянящий ритм в груди.
Они думали, что придут сюда и трахнут меня?
Они думали, что используют меня и оставят после себя пустую оболочку?
Неконтролируемая ярость прокатывается по мне, превращаясь во что-то иное. Странная, покалывающая потребность. Желание. Голод.
Я закрываю глаза, вдыхая смрад смерти. Подношу пальцы ко рту. Моя кожа покрыта кровью и обрызгана мозгами, испачкана человеческим мясом. Я издаю дрожащий вздох. И слизываю горячую кровь и плоть со своих пальцев.
На вкус это не похоже ни на что из того, что я когда-либо пробовала. Это вкус того, как всё и должно быть. Это вкус власти.
Я сгораю изнутри. Я — пожар, который никогда не потухнет. Ничто больше не сможет причинить мне боль.
Мидония умерла сегодня. И сегодня я переродилась.
С резким вздохом я возвращаюсь в настоящее, в деревню, где меня ждет ледяная ночь.
— Скорбь, — бормочу я.
Я смотрю на него снизу вверх и понимаю, что никогда не видела ничего более совершенного. Этот монстр, это космическое существо, уничтожающее целую деревню. Не для него; не для меня. Для нас. Потому что мы одинаковые.
Теперь я знаю, кто я. Я всё контролирую.
И онмой.
Он закрывает глаза, опуская подбородок. Я тянусь к нему.
Когда мои пальцы находят его пальцы, сплетаясь в горячей, липкой крови, покрывающей его руки, он распахивает глаза, и его взгляд находит мой.
Он этого не ожидал. Он ожидал, что я сбегу. Он ожидал, что я выберу легкий путь, безопасный. Он ожидал, что я спрячусь от него, от правды о том, кто я есть. Он ожидал, что я позволю ему искать меня, но никогда не впущу его.
Я знаю всё это так же твердо, как то, что от него пахнет разрушением, так же твердо, как то, что он принадлежит мне. А я принадлежу ему. Что вместе мы бесконечно могущественны, и наша судьба в наших собственных руках.
Если он бог, рожденный под этой могущественной звездой, то я богиня. Я — Мидония, и я ненасытна.
Он поднимает руку, прижимая мокрый большой палец к моей нижней губе. Я открываю рот, впуская его, пробуя на вкус кровь сестер.
Вкус их жизненной силы обжигает, словно возмездие. У него вкус изысканной ярости. Кровь скользит по моему горлу, и я откидываю голову назад, чтобы посмотреть на звезды. Я вижу галактики над собой. Я вижу, как догорают солнца; я вижу поколения, которые рождаются и уходят в небытие; я вижу вращение миллиарда планет, кишащих жизнью. Я вижу всё.
То, что произойдет дальше, — решать мне.
Скорбь заговаривает.
— Мидония, — шепчет он. — Прикажи мне, что делать.
Благодарности
В первую очередь, по традиции, спасибо моему редактору буквально за всё. Джорджи Бэйн! Ты — ожившая мечта, редактор, который действительно понимает любую странную хрень, которую я пытаюсь творить в своих историях. «Фервор» не стал бы такой книгой без твоей проницательности и твоего видения.
Также спасибо всей команде в «Майкл Джозеф», которая помогла воплотить эту книгу в жизнь: Кэтрин Рамзи, Риане Диксон, Сюзанне Батлер и всем остальным, кто таинственно трудится за кулисами.
Спасибо моему агенту Кэролин Форд, чья неустанная работа и поддержка так сильно помогли мне воплотить в реальность мою писательскую мечту. За то количество безумных писем, на которые ты отвечала в любое время дня и ночи, тебе полагается какая-нибудь медаль.
С безмерным воодушевлением: спасибо тебе, дорогой читатель! «Фервор», мой четвертый «научно-фантастический хорроманс» (как я их называю), — это книга, которой не должно было существовать. И её бы не было, если бы не ты! Я поражаюсь тому факту, что мне не только позволено писать эти почти бессвязные, похожие на лихорадочный бред книги о травме, похоти, страхе и желании, но и тому, что ты их читаешь. Бесконечное спасибо.
И наконец, спасибо Адаму за то, что каждый день ты мой якорь и моя радость. Я люблю тебя!
