сбежать, но не успевает: дымчатые когти Скорби вырываются из цитадели и впиваются пилоту в ноги, из-за чего он падает лицом в грязь. Пилот кричит, цепляясь за землю, умоляя о помощи, но сестры лишь смотрят, как Скорбь полностью утаскивает его в цитадель, во тьму. Приглушенный, булькающий крик. Всплеск крови и внутренностей.
Долина, внизу под деревней, зеленеющая и холмистая, где из темной почвы пробиваются всходы. Фрукты тяжело свисают с ветвей в садах. Ягнята свободно резвятся в лесах, не боясь хищников. И повсюду вокруг всего этого, так слабо, что почти незаметно, вьется характерные струйки теневого дыма: влияние Скорби.
Сестры тащат кого-то еще вверх по горе. Как и пилота, ее приносят в жертву на алтаре Скорби.
И еще кого-то.
И еще.
На этот раз три человека: две женщины и мужчина. Их пожирают. Их кровь брызжет на сестер, пока те наблюдают, как кормится их пленник.
Желчь обжигает горло, пока я смотрю, и я сглатываю рвоту. Я в ужасе от него, мне от него противно. Но больше всего мне противно от самой себя. От того факта, что даже сейчас я знаю: если бы он попросил меня, я бы отдалась ему. Даже сейчас я изнываю по нему.
Я понимаю, что видения закончились. Я остаюсь в темноте, в пульсирующей ночи, его тяжелое дыхание повсюду вокруг меня. Он ждет, что я что-нибудь скажу. Я выпрямляюсь, всё еще стоя на коленях, зная, что мои ноги сейчас слишком слабы, чтобы удержать меня. Сказать можно только одно.
— Я — жертва. — Мой голос звучит так тихо. Сердце сжимается. — Ирена не просто по доброте душевной пригласила меня остаться. Она держала меня здесь, чтобы скормить тебе. — Мои слова эхом отдаются во тьме, оставаясь без ответа. В этот момент, затаив дыхание, я чувствую себя как в кошмаре, пронзенная мучительной правдой: только он мог знать, кто я; что я. Что только я смогу утолить его голод. Я здесь, потому что он всё это подстроил.
Ночь сгущается и закручивается вокруг меня, словно циклон. Свет свечей возвращается, комната вокруг меня обретает прежние очертания: витражные окна, колонны, сводчатый потолок. И теперь он стоит передо мной, бледно-белый и черноволосый, его глаза светятся. Словно это единственная черта, которую он не может изменить, единственное, что он не может скрыть: свою нечеловечность; свой демонический облик. Хотя я знаю, что он не демон. Он нечто худшее.
— Ты попросил их привести меня сюда? — тихо говорю я, почти неслышно. Словно, если держать эти слова при себе, может быть, они окажутся неправдой.
— Я ненасытен, — отвечает он, его лицо искажается. — Мне требуется постоянное пропитание, чтобы выжить. Сестры обещали кормить меня. Я защищал их, а они кормили меня. Они приводили заблудившихся путников, паломников, всех, кто оказывался поблизости от этой планеты. Я ел детей. Я ел стариков. Я пожирал целые семьи не задумываясь. Но никто не поддерживал во мне силы дольше нескольких лет; никто по-настоящему не утолял мой голод. Ты — единственная, кто на это способен. — Он шагает ко мне, и я не в силах сопротивляться его приближению. Его слова ласкают меня, низко и хрипло отдаваясь на моей чувствительной коже. — Это тебя пугает?
Мои руки дрожат. Я вцепляюсь в свои бедра, заставляя пальцы замереть. Упрямо вскидываю подбородок.
— Конечно, пугает.
— Ты чувствуешь себя преданной.
Я стискиваю зубы. Но даже сейчас я не встаю; я не убегаю. Я остаюсь прямо здесь, с ним.
— Конечно, я чувствую себя преданной. Ты говорил, что мы созданы друг для друга. Родились под одной звездой, что я особенная, что мы... — мой голос затихает. Что мы что? Я уже ничего не знаю. Он — космическая сущность, абсолютно непостижимое создание, настолько далекое от человечества, что я даже не могу надеяться, что он будет вести себя как-то понятно для меня.
И всё же мое сердце продолжает разбиваться в груди. Он хоть что-то из этого имел в виду всерьез? Или всё это было лишь уловкой, чтобы заставить меня сдаться перед тем, как он меня сожрет?
Он нависает надо мной; его взгляд теперь жесткий, как черный оникс.
— Тебе не нужно меня бояться. Больше не нужно. — Он протягивает руку, касаясь человекоподобными костяшками пальцев изгиба моей челюсти. — Между нами есть космическая связь, нить, которая становится всё крепче с каждым мгновением, проведенным рядом с тобой. Но это продлится недолго. Если я вскоре не получу пропитания, я умру. Только ты можешь снова сделать меня целым, Мидония. Только ты можешь наделить меня той силой, в которой я так отчаянно нуждаюсь.
Адреналин захлестывает меня, сердце ускоряет ритм, зрение проясняется, и в груди вспыхивает истинная ясность. Это не любовь. Это даже не соблазнение. Меня сюда заманили. Мое необъяснимое влечение к нему ничего не значит. Я не буду покорно, словно агнец, ждать своей смерти.
— Разве ты не чувствуешь этого, Мидония? — Его голос подобен реву океана. — Вместе мы могущественнее. Я уже стал сильнее рядом с тобой. Теперь достаточно силен, чтобы бросить им вызов.
Я поспешно вскакиваю на ноги, пятясь назад.
Его глаза вспыхивают. Он взрывается грозовой тучей.
НЕ БЕГИ ОТ МЕНЯ, МИДОНИЯ.
Но я уже бегу.
Я комкаю в руках подол юбки, мои босые ноги шлепают по каменному полу, пока я спасаюсь бегством; сердце застряло в горле, на глазах слезы. Я чувствую его за спиной, его едкий дым преследует меня по пятам, его хриплое дыхание. Я выбегаю к входу в цитадель. Снаружи нависает бархатно-темная ночь, и на мгновение я колеблюсь.
Действительно ли он здесь главный враг? Правда ли я хочу бежать обратно в объятия сестер?
А куда еще мне идти?
Я торможу прямо у выхода, оборачиваясь к нему лицом.
Он заполняет зал своей клубящейся, бурлящей формой. Он — не что иное, как темная туча и пара пронзительных глаз. Но он не тянется ко мне; он не делает попыток напасть. Словно он позволяет мне это, единственное; позволяет сделать выбор, которого у него никогда не было. Выбор сбежать.
Его дерзость приводит меня в ярость. Он привел меня сюда, заманил в свою святая святых, взял мое тело всеми возможными способами. А теперь он смеет давать мне выбор?
Электрический разряд, словно зарница, пронзает меня. Я вибрирую изнутри, как провод под напряжением. Мне не нужно его разрешение. Я не позволю ему использовать меня, поглотить так, как он того пожелает.
То, что произойдет дальше, будет под моим контролем.
Я разворачиваюсь и переступаю порог. Холодный воздух перехватывает дыхание. Мои
