звучал сухо, почти скучающе, хотя в глубине зрачков всё ещё мерцало остаточное эхо того извращенного восторга, который он испытал.
Иван Иванович слегка склонил голову, его лицо приняло выражение предельной вежливости, за которой скрывался холодный расчет.
— Разумеется, мы берем на себя все вопросы, связанные с... утилизацией последствий. Но, как вы понимаете, возник определенный материальный ущерб. Валька-дождик была ценным сотрудником с определенным набором специфических навыков, а её сын был неотъемлемой частью услуги. Теперь, когда ресурс уничтожен, клуб понес убытки. Я полагаю, будет справедливо, если вы компенсируете часть этих затрат.
Борис Аркадьевич нахмурился. Мысль о том, что ему придется платить за смерть младенца, которую он сам же и спровоцировал своим весом, вызвала у него легкое чувство брезгливости. Однако он был человеком привыкшим к тому, что любой дискомфорт можно устранить с помощью денег. Он не чувствовал вины — только досаду от того, что идеальный сценарий его фантазии был прерван грубым физическим финалом.
— Сколько? — коротко бросил он, стягивая с себя халат и обнажая бледную, почти прозрачную кожу.
Иван Иванович едва заметно улыбнулся, и эта улыбка была похожа на разрез скальпеля. Он не стал называть сумму сразу, давая Борису Аркадьевичу возможность самому почувствовать тяжесть момента.
— Учитывая статус объекта и эксклюзивность услуги, — начал менеджер, — сумма материального вреда, включая потерю прибыли от дальнейших заказов на данную пару, составит двести тысяч рублей. Считайте это сервисным сбором за экстренную очистку репутации клуба и полное уничтожение улик.
Борис Аркадьевич поморщился, словно от зубной боли. Сумма была незначительной для его капитала, но сам принцип оплаты за «сломанную игрушку» задел его самолюбие. Тем не менее, он не хотел затягивать пребывание в этой комнате, где запах дорогих духов теперь смешивался с металлическим ароматом застоявшейся крови и чего-то невыносимо органического. Он достал из кармана лежавшего на кресле пиджака золотую карту и, не глядя, протянул её Ивану Ивановичу.
— Спишите и забудьте об этом, — сухо бросил он. — Я хочу покинуть это место немедленно.
Иван Иванович принял карту с легким, почти незаметным поклоном. Он действовал четко, как отлаженный механизм, и в его движениях не было ни тени смущения перед лицом произошедшего. Пока терминал с тихим писком подтверждал транзакцию, менеджер бросил короткий взгляд на Валю, которая всё еще лежала на кровати, задыхаясь от осознания потери. Она больше не пыталась бороться; её взгляд застыл на пустом месте, где минуту назад лежал Даниил.
— Всё готово, Борис Аркадьевич. Ваше такси ожидает у главного входа, — произнес Иван Иванович, возвращая карту в руку клиента. — Надеемся, что ваш следующий визит в «Клуб охотников за наслаждением» пройдет в более гармоничной атмосфере.
Борис Аркадьевич вышел из комнаты, даже не обернувшись. Он чувствовал странное облегчение, словно вместе с оплатой за «материальный ущерб» он сбросил с себя какую-то липкую, грязную кожу. Его возбуждение окончательно сменилось глубоким, почти сонным безразличием. Для него эта комната, эта женщина и этот ребенок были всего лишь декорациями в его личном театре извращений, а декорации, когда они приходят в негодность, принято выбрасывать.
Когда дверь за клиентом захлопнулась, атмосфера в помещении мгновенно изменилась. Вежливость испарилась, уступив место холодному прагматизму. Иван Иванович повернулся к охранникам. Его голос стал жестким и лишенным всяких интонаций.
— Теперь займитесь ею, — бросил Иван Иванович, кивнув в сторону Вали. — Чтобы к утру здесь не осталось даже запаха её присутствия.
Валя вздрогнула, наконец-то осознав, что Борис Аркадьевич больше не является её щитом. Она попыталась приподняться, её пальцы судорожно сжали простынь, которая всё ещё хранила тепло тел.
— Подождите... — прохрипела она, голос её был надломлен. — Деньги... Вы обещали оплату за сеанс. И за Даниила...
Иван Иванович остановился у двери и медленно повернул голову. В его взгляде не было злости, только бесконечная скука человека, который считает калькулятором чужие жизни.
— Валя, будь реалисткой. Ты принесла в моё заведение труп. Ты создала ситуацию, в которой мой клиент мог бы почувствовать дискомфорт. Твои услуги теперь стоят меньше нуля.
Охранники не стали ждать повторного приказа. Один из них, чье лицо напоминало застывшую маску из серого бетона, рывком поднял Валю с кровати, заставив её ноги беспомощно заболтаться в воздухе. Она попыталась закричать, но тяжелая ладонь мгновенно запечатала её рот, прижимая голову к плечу гиганта. В этот момент она была не женщиной и даже не матерью, а просто «биологическим мусором», который следовало вынести из номера до того, как придет клининговая служба.
Иван Иванович вышел в коридор, аккуратно прикрыв за собой дверь. В тишине роскошного холла он встретил дядю Петю, который всё это время ждал в тени, прислонившись к стене и задумчиво ковыряя в зубах. Петя выглядел помятым, его глаза были затуманены привычной алкогольной дымкой, но в них читалось какое-то странное, почти животное любопытство. Он знал, чем обычно заканчиваются «особые поручения» в этом заведении, и ждал момента, когда его снова понадобится для грязной работы.
— Ну что там, Иваныч? — просипел дядя Петя, обдав менеджера перегаром. — Клиент остался доволен? А Валька... она всё ещё с нами?
Иван Иванович брезгливо поморщился, отступая на шаг, чтобы избежать облака спиртовых паров. Он посмотрел на Петю как на полезный, но крайне неприятный инструмент.
— Клиент оплатил ущерб, Петя. А Валя больше не в штате. Впрочем, как и её сын. Позаботься о том, чтобы в подсобках не осталось никаких вещей, которые она могла там оставить. И проверь, чтобы охранники доставили её в «техническую зону» без лишнего шума.
Дядя Петя согласно хмыкнул, почесав заросшее щетиной подбородок. Для него эта ситуация не была трагедией — в его мире, где когда-то главной драмой была измена козы соседке, человеческая жизнь имела примерно ту же ценность, что и пустая бутылка из-под «Столичной». Он медленно побрел в сторону технического выхода, волоча одну ногу чуть сильнее другой, и по пути размышлял о том, что Валька-дождик была женщиной с характером, но слишком неосторожной в выборе клиентов.
В «технической зоне» клуба, которая представляла собой бетонный лабиринт из прачечных, холодильных камер и технических узлов, пахло хлоркой и сырым бетоном. Охранники занесли Валю в небольшое помещение, которое использовалось как временный склад для грязного белья. Её бросили на бетонный пол, как мешок с отходами. Валя больше не кричала; она
