вы здесь оказались? — меж тем с легким акцентом уточнил этот здоровущий незнакомец.
Я уже хотела было ляпнуть «случайно», но в последний момент прикусила язык. Поскольку наверняка следующим, что скажет этот громила, будет список моих прав. И я на всякий случай до их оглашения решила воспользоваться первым из этого перечня — хранить молчание.
И лишь развела руками. Мол, моя твоя не понимать, только взирать и любоваться.
Впрочем, незнакомец и последнего делать не стал, лишь глянул мне в глаза, потом чуть ниже, еще ниже. Еще. Остановил взор на ноге и, кажется, выругался. Во всяком случае, литературному переводу фраза как с ново-, так и с древнекейрийского не поддавалась.
А после стремительно приблизился и, невзирая на все мои вопли, взял в руки лодыжку, ощупал ее, пробормотал:
— Всего лишь вывих.
И… вправил. Судя по боли — мозги. Но, по сути, похоже, все же сустав. Потому как после яркой вспышки перед глазами неожиданно лодыжке стало… легче. И голове соображать — тоже.
— Так вы все же говорите на едином, — услышала я, приходя в себя и глотая ртом воздух.
Кажется, я не говорила, а бранилась… но это детали.
Мужские пальцы касались моей ноги, и странное чувство: мир как будто стал четче и сочнее, что ли. Будто кто-то враз выкрутил резкость и добавил запахов… Я ощутила, как от брюнета веет раскаленным железом и жгучим перцем. Запах ударил в голову наотмашь, точно опытный боксер, лишая воли, заставив на долю мига забыть, зачем я здесь, что вообще происходит.
А брюнет меж тем пристально смотрел на меня. Ветер играл в его темных, длиной ниже плеч волосах. И под этим взором мой пульс начал бешено колотиться, отдаваясь в кончиках пальцев, а кровь приливала к щекам.
Похоже, передо мной сейчас была полная противоположность моего сухопарого белобрысого несостоявшегося муженька. Охранник (ну а кто еще здесь-то?) выглядел уверенным в своей силе и в своем праве.
— Так лучше? — осведомился брюнет.
«Да, а теперь идите ле… мимо», — хотела сказать я, но вместо этого смогла лишь проблеять:
— Д-д-да…
— Хорошо, тогда нужно остановить кровь, — сухо произнес мой то ли спаситель, то ли пленитель и законникам передаватель…
Глава 2
Незнакомец достал из наплечной сумки плоскую коробочку из черненого металла. Хм, аптечка такая? Признаться, я ожидала узреть внутри кривой нож, тряпицы, моток веревки и, возможно, бутылку с обеззараживающей водой, ибо дезинфицировать нужно не только тело, но порой и душу.
Однако там лежали аккуратно сложенные салфетки, пропахшие чем-то уловимо стерильным. Ни пыли под крышкой, ни грязи под ногтями. Руки у него, кстати, были ух ты какими чистыми — рассмотрела, пока он сноровисто открывал аптечку. Длинные пальцы с коротко остриженными ногтями, сильные, как у того, кто привык работать и с артефактами, и с оружием. Ничего себе охранник…
— Будет немного жечь, — честно предупредил он. — Но вы сегодня и так уже отожгли.
Я?! Хотела ответить что-то язвительное — дескать, вашими молитвами справлюсь, но раны коснулась салфетка, и весь мой словарный запас свелся к шипящему выдоху. Ого, магия высшей пробы! Кожу не просто щипало — ее будто заново сшивали на невидимом ткацком станке, стягивая края пореза и выгоняя из раны всю дрянь, что успела туда попасть.
— Терпите, — бросил между делом брюнет, — сепсис вам ни к чему.
Я стиснула зубы от волны жжения. Конечно, он прав. Сепсис вкупе с темной магией (а ей здесь все так и разило) — это билет в один конец, причем не до Нью-Врорка, а прямиком на тот свет к праотцам. Но с чего бы обычному охраннику разгуливать со столь дорогим целительским набором? Салфетки с вложенными чарами стоят как половина моей месячной стипендии!
Дождавшись, пока первая волна боли схлынет, мой спаситель извлек из коробочки рулон бинта. Не дешевой марли, что продается в любой аптекарской лавке, а плотного полотна. Наверное, такие используют военные медики или полевые целители, работающие вдали от цивилизации.
— Держите ногу ровно, — велел он, — и постарайтесь не дергаться. У меня рука, конечно, твердая, но, если вы надумаете брыкаться, задача усложнится.
Я набрала в грудь побольше воздуха и замерла, точно кролик перед волком. А «волк» принялся за работу. Бинт ложился виток за витком — не туго, но надежно. Фиксировал салфетку на ране, но не пережимал сосуды. Брюнет работал с ловкостью заправского хирурга, и каждый оборот бинта ложился ровно, без складок и перекосов, а каждый узелок затягивался именно с той силой, с какой надо.
Ну просто какое-то бинтовое искусство наслаждения, которое было родом из Рассветных земель. Правильное натяжение, красота линий, подчеркивающих форму. Только это делали не с моим обнаженным телом, а с многострадальной распухшей и поцарапанной лодыжкой. Вот ведь неуместные ассоциации… Сидишь посреди запретных руин, вся в пыли, рядом опасный тип с внешностью падшего божества, а в голову лезет черт-те что. Матушка была бы в ужасе. Впрочем, она и так будет в ужасе, когда узнает, что ее дочь арестовали за осквернение памятника древности. Так что одним грехом больше, одним меньше…
— Готово, — объявил брюнет, завязывая последний узелок. — До лечебницы дотянете.
— Благодарю, — выдавила я.
Бинт лежал идеально. Ни одного торчащего кончика и перехлеста. Хоть сейчас на выставку целительского искусства. И что самое поразительное — боль действительно утихла. Не прошла совсем, но превратилась в терпимую ноющую пульсацию. Во всяком случае, умирать прямо здесь и сейчас я передумала. Разве что со стыда…
Не спрашивая моего разрешения, брюнет подхватил меня на руки. А зачем ему, собственно, мое разрешение?.. Просто взял и поднял. Словно я весила не больше перышка, а не была взрослой, вполне упитанной девицей двадцати четырех лет, которая, чего греха таить, любила булочки с корицей.
Одной рукой он держал меня под коленями, другой — за спину и шагал к краю ущелья так, будто каждое утро начинал с пробежки с грузом на плечах. Я же в панике вцепилась в его рубашку, ощущая под пальцами твердые мышцы и тепло тела. Божечки-кошечки, он был горячий, как печка! Или это я так раскраснелась от смущения и волнения? Второе, пожалуй, вероятнее.
— Вы… вас не затруднит? — пробормотала я в некотором смущении. — Можете надорваться. Или у вас спина заболит. У меня знакомый был, взял как-то мешок с картошкой, так потом полгода к мастеру растираний ходил. А я всяко вешу побольше мешка…
Брюнет промолчал. Только дышал ровно и размеренно. Никакого пыхтения, сопения, кряхтения и прочих звуков, которые обычно сопровождают переноску тяжестей. Даже
