лечебницу, ей нужен отдельный транспорт.
Он обвел взглядом пространство и оживился:
— А вот и Бинго! Отлично. Он подбросит леди до лечебницы.
Бинго оказался тощим как жердь кайрийцем в полосатом тюрбане и с усами, которые, казалось, жили собственной жизнью. Восседал за рычагами видавшего виды магомобиля — этакой дребезжащей конструкции на четырех колесах, с открытым верхом и магическим двигателем, который работал на сжатой силе элементалей. Магомобиль был выкрашен в кричащий желтый цвет, и на его борту красовалась надпись: «Быстрый скарабей — домчим в любую точку Кайры за умеренную плату».
— Бинго, это срочно, — затараторил гид, подводя меня к магомобилю. — Леди поранилась. Отвези ее в лечебницу. Быстро. О деньгах потом договоримся.
— Нет-нет, я заплачу, — попыталась возразить я, но гид уже усаживал меня на сиденье, подкладывая под забинтованную ногу какую-то свернутую куртку.
— Никаких денег, — отрезал он. — Это наш недосмотр. Мы должны были лучше следить за туристами.
Мне бы почувствовать укол совести, но совесть будто лежала в камере хранения и не планировала возвращаться.
Вскоре магобус с туристами скрылся за барханом, увозя рыжулю, которая уже пришла в себя и что-то щебетала своему престарелому кавалеру, прилипших к окнам близнецов и гида, вздыхающего так, словно ему срочно требовался отпуск.
Бинго завел свой агрегат, магомобиль чихнул сизым дымком и покатил по пыльной дороге прочь от Долины Костей. Секундочку… А ведь брюнет-охранник исчез так же внезапно, как появился. Я даже не заметила, в какой именно момент. Только что стоял рядом, передавая меня гиду, и вот его уже нет. Растворился в раскаленном воздухе. И ни штрафа, ни законников, ни протокола.
Очень странно!
Если он охранник, почему не сдал меня властям? И даже имя не спросил! Просто отнес к группе. Неужели проблемы с ранеными туристами здесь ни к чему? И правда: начнется расследование, выяснится, что какая-то девица смогла пробраться на охраняемый объект, да еще и пораниться. Где была защита, отчего не сработали сигнальные чары? Вопиющая халатность. Это скандал. Удар по репутации. Потенциальные проблемы с туристическим потоком, а для Кайры туристы — одна из главных статей дохода. Кому захочется ехать смотреть на пирамиды, если есть риск, что это последнее, что ты увидишь в жизни?
Выходит, он просто решил замять инцидент? Что ж, логично. Бюрократия бюрократией, а здравый смысл не стоит списывать со счетов.
Но червячок сомнения все равно копошился. Не похож незнакомец на человека, который боится бумажной волокиты. Скорее уж на того, кто привык решать проблемы быстро, без лишнего шума — и так, как считает нужным. И он счел нужным меня отпустить. Подарок судьбы для меня и моего кошелька!
Спустя бесконечность магомобиль въехал в городскую черту. Столица Кайры встретила нас шумом, пылью, верблюдами и вездесущими криками зазывал. Завешанные коврами и гирляндами сушеных трав узкие улочки, дома из светлого камня с плоскими крышами и ажурными балконами. Блеяли козы, звенели колокольчики храма, переругивались торговки.
Бинго лихо подкатил к длинному белому зданию, над входом которого висела эмблема с изображением посоха и змеи — традиционный символ целителей. Лечебница была небольшой, но чистой и опрятной.
Сухонький старичок в очках-половинках осмотрел мою ногу с видом знатока, разматывая бинт и цокая языком.
— Хорошая работа, — заметил он, разглядывая перевязку. — Кто делал? Военный медик?
— Вроде того, — уклончиво ответила я.
— Видно, — кивнул целитель. — Чисто, правильно, стерильно. Так, сейчас поглядим, что у нас тут…
Он провел над раной рукой, и я ощутила знакомое тепло целебной магии. Отек от вывиха начал спадать прямо на глазах. От самой раны и так уже остался только аккуратный шрамик, который со временем должен был побледнеть и вовсе исчезнуть.
— Готово, — объявил целитель. — День-два поберегите ногу, не бегайте, не прыгайте. И будете как новенькая.
Туристическая страховка покрыла расходы, я получила наставление мазать шрам заживляющей мазью и уже собралась уходить, как целитель вдруг окликнул меня:
— Леди, вы забыли!
И протянул мне свернутый в аккуратный рулон бинт. Тот самый. Которым меня перевязывал брюнет.
— О! — только и смогла вымолвить я. — Благодарю.
Сама не знаю, зачем сунула его в карман платья. Как трофей. Или сувенир. Или как единственное доказательство того, что все это мне не привиделось.
Магомобиль Бинго довез меня до ворот дома, в котором снимала комнату. Двухэтажного, всего из себя премилого, расположенного на тихой улочке вдалеке от шумных базаров. Все чинно и благородно: увитый плющом фасад, чисто выметенное крыльцо, мощеная дорожка, обсаженная пахучими клумбами. Моя квартирная хозяйка миссис Эпплбаум, вдова лет шестидесяти, переехала в Кайру с Туманного Альбиона и перенесла на местную почву все свои чопорность и любовь к порядку.
Комнату она сдавала строго одиноким леди и блюла их репутацию (почище самих девиц). Под запрет попадали мужчины, шум после девяти вечера и любые «неприличности». Перед ужином молитва, на ночь травяной чай и обязательное проветривание помещения. Монастырский филиал, ей-боги.
Я прошмыгнула в свою каморку, стараясь не скрипеть половицами. Комнатка была крошечной, но уютной. Узкая кровать с железной спинкой, застеленная белым покрывалом с кружевной каймой. Платяной шкаф темного дерева, в котором мои два платья сиротливо болтались на плечиках. Письменный стол у окна, заваленный бумагами, справочниками и блокнотами. Географическая карта на стене, с отмеченными флажками местами раскопок. И герань на подоконнике — входящая в базовую комплектацию комнаты, потому что я к цветам была равнодушна.
Я плотно прикрыла дверь, устало опустилась на стул и зажгла масляную лампу. Магическое освещение миссис Эпплбаум не одобряла, считая его «новомодным баловством».
Нога почти не болела. Я осторожно покрутила ступней — да, целитель сработал на совесть. Лишь тонкая розовая полоска на лодыжке напоминала о моем приключении.
Вспомнив про бинт, я вытащила его из кармана и развернула. Ткань мягкая, несмотря на подсохшие пятна крови. Не современное техномагическое плетение, где нити идеально ровные и одинаковые по всей длине. Не простая двунитка с четким чередованием продольных и поперечных волокон. Эти переплетались сложным узором, образуя не решетку, а некий символический рисунок. Я поднесла ткань ближе к лампе.
Так и есть. Ритуальное плетение! Неоднократно видела подобное на погребальных пеленах из раскопок. Обычно оно символизировало переход души из одного мира в другой, единство жизни и смерти и все такое прочее. Каждая четвертая нить обвивала три предыдущие, создавая микроскопические спирали. Такое характерно исключительно для ручной работы, в современном мире так уже не делали. Вообще нигде. Слишком сложно, трудоемко и дорого. Да и кому нужны погребальные бинты, когда есть дешевая марля?
Хм. И откуда у обычного охранника бинт, сотканный по технологии, которой
