как минимум несколько тысяч лет? Ладно бы он был антикваром или коллекционером.
Впрочем, ответ мог быть проще. Кайра — страна древностей. Здесь на каждом углу продают «амулеты фараонов» и «свитки эпохи Первой Династии». Вполне возможно, что и бинты тут делают по старинным образцам — для падких на экзотику туристов. Сувенирная продукция, так сказать.
Но проверить (профессиональный зуд, чтоб его!) все же стоило.
Я достала из чемодана походный артефактный набор — мою гордость. В деревянном футляре покоились несколько амулетов-определителей. И для органики, и для минералов. Сейчас мне нужен был портативный датировщик с крошечным циферблатом и маятником. Стоил целое состояние, и я брала его в аренду в академии под расписку.
Активировав амулет, я коснулась им ткани и застыла в ожидании. Маятник качнулся, циферблат мелко задрожал, выстраивая числовые ряды. Я затаила дыхание.
Результат высветился через минуту. Я моргнула. Потом еще раз. Протерла глаза, перезапустила артефакт и провела анализ снова. С тем же результатом.
Ткани было больше трех тысяч лет.
— Быть того не может, — прошептала я.
Результат не менялся. Три тысячи двести лет. Плюс-минус погрешность в сотню лет, но даже она не отменяла того факта, что этот бинт — современник Древней Кайры. Той эпохи, по которой я собиралась защищать диссертацию.
Откуда у него эта ткань? Если бинту три тысячи лет, то где он его взял? Нашел? Купил? Украл? И если это подлинная древность, то она должна находиться в музее, а не в полевой сумке охранника. И зачем он перевязал меня древним бинтом?
Я вспомнила лицо незнакомца, темные глаза, спокойную уверенность движений. Нет, он точно не дурак. И на человека, который хватает первое попавшееся под руку, тоже не походил.
Вопросы множились, ответов не было. Но одно я понимала точно: должна его найти. Расспросить! Выяснить, откуда он взял этот реликт. Потому что если охранник (или кто?) знает источник, из которого можно извлечь ткань трехтысячелетней давности, то это — открытие. И оно перевернет всю магическую археологию. Сделает мое имя известным. Позволит мне послать профессора Уортона со всеми его кознями куда подальше и защититься с блеском.
Я зажмурилась, представив лицо научного руководителя в тот момент, когда он увидит мою статью в научном журнале. О неизвестном ранее источнике древних артефактов. Подписанную одним-единственным именем: Мэдисон Грин. Без соавторов. Без «при участии». Без «под руководством».
Картина выходила до того сладкой, что я едва не замурлыкала. Но для начала надо было найти загадочного брюнета.
Солнце уже клонилось к закату, до темноты оставалось часа два, не больше. Если выеду прямо сейчас, то успею добраться до Долины Костей к сумеркам. Да, шататься ночью по пустыне — удовольствие сомнительное, зато выше шанс застать этого мутного типа на месте. Охранники наверняка несут службу посменно, и вечерняя смена как раз заступает с заходом солнца.
Я сунула в сумку артефакты, фонарь и блокнот. Натянула более практичную одежду. Прости, матушка, но шорты нынче победили пышные юбки! Из дома я выскользнула под неодобрительным взглядом миссис Эпплбаум, которая поливала на крыльце герань.
Дальше начался квест «найми магомобиль на ночь глядя». С третьей попытки удалось уговорить сонного водителя, пообещав тройную плату. Он долго ворчал, что порядочные леди в такое время сидят дома, ибо поздно, а непорядочные еще не вышли на мужской промысел, ибо рано, но деньги взял — и через полчаса мы уже тряслись по ведущей к Долине Костей дороге.
Путь занял почти два часа. Небо над пустыней усеяли звезды, крупные и яркие, аки алмазы на черном бархате. Полная луна заливала окрестности серебристым светом, ветер шуршал песком, воздух был пропитан запахом нагретого за день камня.
Водитель уехал, бормоча что-то о сумасшедших туристках. Я осталась совершенно одна посреди пустыни, в паре сотен метров от особо охраняемой территории. Сошла с ума, да? Окончательно и бесповоротно. Но отступать было поздно и не в моих правилах.
Я пошла к знакомой красной ленте. Охранный периметр все так же светился слабым магическим сиянием. Я отыскала нужную точку — спасибо памяти, натренированной на запоминании сотен иероглифов и схем раскопок. Закрепила шнуры артефакта на бис, а после вновь активировала рассекатель. Лента беззвучно разошлась, пропуская меня. Я скользнула в образовавшийся лаз и аккуратно свела потоки обратно. С точки зрения защитной системы ничего не произошло. С точки зрения закона я снова совершала преступление.
Спуск в ущелье ночью оказался куда более экстремальным развлечением, чем днем. Камни, нагретые за день, еще хранили тепло, но видимость была так себе, несмотря на луну. Я цеплялась за каждую щель, молясь, чтобы не сорваться и не сломать на этот раз уже обе ноги. Фонарь я зажигать не решилась: слишком заметно. Так и ползла, почти на ощупь, проклиная и собственную глупость, и брюнета, и древних богов, и все пещерки мира, вместе взятые.
Восхождение на противоположный склон далось ничуть не легче. Нога, между прочим, побаливала. Когда я выбралась на площадку перед капищем, руки дрожали, колени подгибались, а шорты украсились парой новых потертостей. Зато цель была близка. Вот он, черный монолит, высящийся в лунном свете. На площадке, где я упала и рассекла ногу.
И ни души вокруг.
Я провела рукой по шершавой поверхности памятника. Холодный, даже ледяной, что странно для породы, которая весь день простояла под палящим солнцем. От него по-прежнему исходило ощущение силы, только теперь, ночью, оно казалось еще более концентрированным. Потоки магии струились, сплетаясь в сложную сеть, и центром этой сети был именно монолит.
— Ну и зачем ты сюда вернулась? — раздался за спиной знакомый голос.
Глава 3
Я медленно повернулась, сглотнула и… пожалела. В первую очередь себя. Ну и о принятом решении тоже.
Вообще, я придерживалась теории, что идеи витают в воздухе, порхают, словно бабочки, или носятся стрижами. Все ради того, чтобы залететь в нужный миг в нужном месте в нужную голову. Так вот, у меня так и случилось пару часов назад. Только кто ж знал, что эта идея будет плохая? Я бы даже сказала — убийственно плохая.
На последнее намекало дуло, которое было на меня наведено. К этому самому дулу прилагалось все то, что характерно для чарострела: курок, спусковой крючок, приклад и уверенно все это держащие сильные мужские руки. Знакомые такие.
— Стоять! — скомандовал этот серый волчара.
Замерла на месте. Думаю, рыкни брюнет следующим «сидеть» или «лапу» — я бы выполнила все незамедлительно. Когда у собеседника в диалоге такие убийственные аргументы, и не
