полусферический барьер.
Почему она не укрыла себя? Почему купол — вокруг рюкзака? Или… кого-то?
Что ты прячешь, ведьмочка?
Я медленно провёл ладонью над её лбом, позволяя магии проникнуть под кожу. Тепло пошло волной — исцеляющей, глубокой. Ссадины исчезли. Синяки — растворились. Кровь больше не сочилась.
Она дышала ровно. Магия откликалась — не сопротивлялась. Это было... странно. Необычно легко.
Истинная. Даже моя тьма не пугала её свет.
Я поднялся и подошёл к куполу. Он всё ещё светился — плотный, устойчивый. Настоящая защита.
Что ты там спрятала, ведьмочка?
Я протянул руку. Пальцы коснулись поверхности — и меня ударило.
Не так, как раньше. Не в гневной волне света, а словно... отталкивание. Предупреждение. Купол узнал метку. Признал меня, как связанного с ведьмой. Но всё равно — не пропустил.
Я отдёрнул ладонь. Чувствовалась колоссальная сила. Она вложила в этот барьер всю себя. Ты защищаешь кого-то или что-то ценой собственной жизни?
— Не трогай… — раздалось за спиной.
Я обернулся.
Она поднялась на локтях, бледная, но в сознании. Глаза — ясные. Взгляд — острый, как лезвие.
— Не трогай, — повторила она тише, но твёрже.
Я поднял руки, отступая на шаг.
— То, что ты прячешь под купалом, — вытащи, — сказал я, глядя на неё серьёзно. — Эти твари скоро вернутся. Второй раз мы их не остановим. Надо уходить.
— Так уходи, — парировала она резко.
Я опешил. Логично, конечно. Кто я ей вообще?
На её коже не появилось моей метки. У светлых и правда всё просто: поцелуй — и судьба. А тьме нужно больше. Интимнее. Глубже. Настоящая связь.
— Не могу оставить девушку в беде, — сказал я, не моргнув.
— Ты точно драг? — подозрительно прищурилась она.
— Не сомневайся.
— Тогда какое тебе дело до светлой ведьмы?
Она была права. Никакого. Точнее, было бы никакого. Но теперь… Эта голубоглазка — моя личная насмешка судьбы. А значит — никто не тронет её, пока я жив.
— Считай, мне скучно, — усмехнулся я.
— Я похожа на клоуна?
— Агрессивная… — протянул я, прищуриваясь. — Точно белая?
Она фыркнула.
— Не знаю, кто тебя обидел, детка…
— Я тебе не доверяю— вздохнула она.
— И правильно. — Я кивнул. — Но я не планирую тебе вредить. Считай, что у меня сегодня день бескорыстной помощи ведьмам. Снимай купол, и я отведу тебя в безопасное место.
Она уставилась на меня, как на придурка. И, надо признать, была чертовски права.
— Я похожа на дуру?
И снова права… И что мне с ней делать? Утащить силой? Можно. Но этот купол… Похоже, без него она не уйдёт.
— Хочешь, я тебе клятву принесу? — ляпнул я уже от отчаяния.
Она удивлённо приподняла брови:
— Ты принесёшь мне клятву?
И вот тут я сам завис. Клятву. Ведьме. Светлой. Прекрасно, Зэйлор. Ты станешь настоящим позорищем.
С другой стороны… она же моя истинная. Я ей не только клятву принесу — я бы ей весь грёбаный мир отдал, если это поможет.
Скорее бы снять с неё эти тряпки и попробовать на вкус… Говорят секс, с истинной это совсем другое. Не сравнить ни с чем.
— Если это поможет нам убраться отсюда, — хмыкнул я.
— Хорошо, — неожиданно согласилась она. — Дай клятву.
Я вздохнул. — Ты же юрист. Конечно, будет клятва.
— Именно. Поэтому формулируй внимательно, — холодно отозвалась она. — Клянёшься, что не навредишь мне. Ни прямо, ни косвенно.
— Косвенно? — Я вскинул бровь. — Ты хочешь, чтобы я отвечал ещё и за намерения случайных людей, стихий и звёзд?
— Я хочу, чтобы ты не причинил вреда мне. И… всему, что мне дорого.
Я ощутил, как внутри кольнуло. Я медленно протянул руку вперёд, позволяя магии окутать пальцы.
— Я, Зэйлор из рода Т'арг, клянусь своей силой и тенью: не причиню вреда ведьме, стоящей передо мной — ни прямо, ни косвенно. Ни ей, ни тому, что она считает истинно ценным.
Она кивнула.
— Принято.
Как только последние слова слетели с губ, магия внутри меня взвилась — жгучая, плотная, древняя. Она прошлась по венам, вписалась в кости, ударила в сердце и замерла там — как печать. Клятва принята. Вот и всё. Связал себя. Добровольно.
Я подошёл ближе, чуть наклонившись к ней.
— Я выполнил свою часть. Теперь снимай купол, юристочка. Пока я не начал жалеть, что тебя спас.
Она посмотрела в мои глаза. Спокойно. Ровно. Потом вытянула руку и коснулась воздуха.
Купол дрогнул. Слабо загудел, растворяясь. Свет разошёлся в стороны, оставив за собой тень… и что-то, что я пока не видел.
Когда свет рассеялся, я наконец увидел, что она прятала.
На чемодане, словно на троне, сидела… девочка. Маленькая. На вид — хрупкая, с тёмными, немного взлохмаченными волосами и круглыми глазами, голубыми, как у ведьмы. Она смотрела на меня снизу вверх, не моргая. И не испугалась. Просто… наблюдала.
Я застыл. В прямом смысле. В голове — ни одной мысли. Ребёнок?
Перевёл взгляд на свою ведьму — а она уже стояла на коленях, прижимая девочку к себе, гладя по спине, шепча что-то успокаивающее.
Сколько ей лет? Пять? Три? Полтора? Без понятия. Я никогда не разбирался в детях. Это точно не моя специализация. Слишком хрупкие. Слишком… дети.
Но она была настоящая. Живая. Тёплая. И ведьма — моя ведьма — смотрела на неё с такой нежностью, с такой безусловной защитой, что вопросов больше не оставалось.
Это её ребёнок.
Я вдохнул медленно. Вот дерьмо. Вот это я вляпался.
Глава 4
Шок постепенно отпустил, хотя внутри всё ещё звенело. Я просто стоял и смотрел, пока девочка, удобно устроившись на руках у своей матери, вдруг повернулась ко мне:
— Мам, а кто этот дядя?
Голос звонкий. Чистый. Как будто я — обычный прохожий, а не тёмный маг, способный разнести половину этой пустоши.
— Эви, это наш друг, — спокойно сказала ведьма.
Друг. Внутри меня всё перевернулось.
Друг? Это… смешно. Ведьма назвала драга другом. Мир такой шутки ещё не слышал. Демоны на совете бы закашлялись кровью от хохота.
— Я Эви, — заявила малышка, глядя мне прямо в глаза. — А как тебя зовут?
Я приоткрыл рот, собираясь ответить, но ведьма опередила меня:
— Солнышко, не приставай к дяде.
— Но мама, дядя же твой друг!
— Зэйлор, — сказал я, прерывая этот спектакль. Лучше уж пусть знает мое имя, чем слушать, как меня называют “дядей” и “другом” в одном предложении.
— А я Эви! — радостно повторила девочка. — А моего папу ты тоже знаешь?
Пауза. Тишина. Ветер прошёлся по песку. Я медленно перевёл взгляд на свою ведьму. Лицо спокойное, как у
