ледяной статуи. Но глаза — колючие.
Папа. То есть… у моей истинной есть муж? Ну да. Логично. Если есть ребёнок, должен быть и отец этого создания.
Моё положение стремительно становилось… неприятным. Очень.
Я продолжал смотреть на неё. На ведьму. На… свою, черт побери, ведьму. А потом — на девочку, которая с детской непосредственностью разрушала мой хрупкий внутренний баланс.
— А где же ваш папа? — спросил я ровно, стараясь не вкладывать в голос ни намёка, ни интереса.
Она чуть дёрнулась, но тут же собралась. Губы плотно сжались. Как интересно. В раю не спокойно?
— Это вас не касается, — холодно ответила она.
Вот и всё.
Я стиснул зубы. Внутри что-то коротко вспыхнуло — злость. Не потому что она не ответила. А потому что это больно точно поставило границу.
Ты мне не враг, но и не больше. Не друг. Не союзник. Не… пара.
Хорошо. Сначала — безопасность. Потом будем разбираться, кого из нас судьба решила обмануть.
— Мы уходим, — отрезал я. — Здесь долго не задерживаются. И ты это знаешь.
Она посмотрела на меня. Секунду. Другую. А потом… кивнула. Без споров. Без фраз “сама справлюсь”. Просто — кивнула.
Наконец-то.
— Возьми её на руки, — сказал я спокойно, но без обсуждений. — Долго на ногах она не продержится.
Ведьма кивнула и подняла девочку. Та, словно почувствовав перемену, тут же прижалась к матери.
Я наклонился, поднял её чемодан — тяжёлый, полный. Светлые ведьмы, конечно, готовятся к командировкам основательно.
Поднялся, посмотрел на неё. — Сейчас может быть немного… странно. Не дергайся.
Она нахмурилась, но ничего не сказала. Я сделал шаг ближе и обнял её за талию. Она вздрогнула — то ли от неожиданности, то ли от контакта. Но не отстранилась.
Прикосновение оказалось неожиданно приятным. Тепло её тела импульсом пробежало по коже, как живой ток.
На запястье едва заметно заныло — метка отозвалась. И от этого становилось… ещё хуже. Или лучше. Я пока не решил.
— Держись, — выдохнул я, и в следующую секунду сдвинул нас сквозь ткань пространства.
Мир распался. Всё вокруг стало серым, искажённым, как старая зеркальная ртуть. Шаг — и пустошь исчезла за спиной.
Мы вышли из перехода в тишину моего дома. Родные каменные стены, полумрак, тепло от магического очага — надёжное укрытие. Безопасность.
Но я не спешил отпускать её из объятий.
Она стояла спокойно, держа ребёнка на руках, и медленно оглядывалась по сторонам, вбирая обстановку, детали, воздух. А я — вбирал её.
Пальцы едва заметно скользнули по её талии — неосознанно, почти лениво. Моя. И не моя. Одновременно.
Как странно. Как… необычно.
— Ух ты-ы-ы! — протянула малышка, оглядываясь по сторонам с таким восторгом, будто я не в логово драга их привёл, а в королевский дворец с единорогами.
Я медленно отпустил её мать. Хоть и не хотелось. Тепло от её тела ещё не рассеялось, пальцы помнили каждый изгиб.
Опустил чемодан на пол.
Эви, не теряя ни секунды, прыгнула с маминых рук и тут же унеслась в соседнюю комнату — маленький вихрь в слишком большом мире.
А я… Я смотрел на неё. На свою ведьму.
Теперь, когда она больше не пряталась за куполом, не бежала, не отбивалась — я мог разглядеть её по-настоящему.
Вот ты и у меня дома, ведьмочка.
Я не сводил с неё взгляда. Голубоглазая. Хрупкая. Блондинка. Совсем не та, кого представляешь, когда слышишь "ведьма". Но в её глазах — больше магии, чем во всём моём доме.
Глубокие, чистые, слишком светлые — и полные тревоги глаза. Она держалась прямо, гордо, сдержанно… но я видел, как сжаты её пальцы, как дёргается уголок губ, как скользит взгляд по моим стенам, будто проверяет: здесь можно дышать — или нет.
Красивая. Безусловно. Не слащаво — а по-настоящему. Живая, острая, упрямая.
И у неё были губы… Такие губы, которые хочется целовать. Не просто в порыве страсти — а жадно, жёстко, долго. Чтобы запомнила. Чтобы забыла всех до меня.
Проклятье. Как она вообще оказалась в пустоши? И где, мать его, её муженёк? Если он есть… если он знал, куда её отправляет… если он хоть как-то связан с тем, что она чуть не погибла…
Я бы с радостью вырвал ему сердце. Медленно. С чувством. С наслаждением.
Потому что такие, как она, не должны стоять в крови и песке, обнимая ребёнка, и притворяться, что справляются.
Она не должна была быть здесь. Но она здесь.
И теперь… Теперь она под моей защитой. И пусть только кто-то попытается приблизиться.
— Как тебя зовут? — спросил я тихо, не сводя с неё взгляда.
Она вздрогнула — едва заметно, словно вынырнула из собственных мыслей. Подняла на меня глаза, всё ещё настороженные, но уже не такие пустые, как раньше. — Аделина, — произнесла она. Голос тихий, но твёрдый. Красивое имя. Под стать моей ведьме.
Аделина. Моё новое проклятье.
Глава 5
— Мама! Тут так классно! — радостно выкрикнула девочка, выскочив из комнаты. — Дядя Зэй, а мы теперь будем жить у тебя?
Дядя Зэй? — Можешь… не называть меня дядей? — не выдержал я.
Малышка замерла, нахмурилась, потом посмотрела на мать: — А как тогда? — Просто по имени. Ладно? — я постарался звучать ровно. — Ладно, — легко согласилась она. — А мороженое мне можно?
Я тихо выдохнул и провёл ладонью по лицу. Это происходит. По-настоящему. Моя ведьма, её ребёнок… в моём доме. И никакого чёткого плана.
Аделина что-то тихо сказала дочери, но та была явно в восторге. Вся ситуация казалась ей приключением.
— Займите две спальни, — сказал я, глядя на Аделину. — Отдохните. Переоденьтесь. Вернитесь потом сюда. Я не разбираюсь в детях, но, насколько знаю, их нужно кормить. И тебя… тоже, полагаю.
Она уже собиралась уйти, но вдруг остановилась: — А зачем нам две спальни?
Я на секунду потерял дар речи. Вопрос прозвучал просто. Почти невинно. Но её глаза — слишком ясные, слишком умные — смотрели прямо в душу. И что мне ответить? Что трахать ее в одной комнате с ребенком как-то странно? Демоны, да кто мне вообще даст? У нее же муж!
Я сглотнул и ответил:
— Чтобы вам было комфортно. И чтобы я… мог разобраться с этим всем.
Она ничего не сказала. Но её взгляд… Он задержался на мне дольше, чем следовало.
К счастью, она ушла с ребёнком. И я наконец выдохнул.
На мгновение показалось, что дом снова мой. Что всё под контролем. Я даже потянулся было за бутылкой — но остановился. Чёрт.
