Она быстро повернулась к воротам, охваченная паникой. Девушка прекрасно понимала, что не успеет открыть достаточно быстро оставшиеся два замка, но все же отказывалась признать поражение.
«Не может быть, – повторяла она. – Не может быть, чтобы все закончилось так быстро и так печально».
Ее охватило вдруг какое-то странное оцепенение, но страх и отчаяние придавали ей сил. Сара прижала к груди узелок и кинулась прочь с дорожки, по которой пришла к воротам, прямиком через заросший монастырский сад, отбросив, прочь ставший бесполезным ключ.
Сад был большим и красивым. Сара, пожалуй, провела здесь больше времени, чем все остальные обитатели монастыря, так что даже сейчас, охваченная паникой, она знала, куда бежать, какой путь обещает спасение.
Огни становились ярче, звуки взволнованных женских голосов приближались. Сара почти не различала слов, но была уверена, что все они зовут ее.
К задней стене! Ей надо добежать до задней стены, увитой густыми зарослями плюща и винограда. Большинство растений в этом уголке сада медленно умирали, и настоятельница решила предоставить их в этом году самим себе, чтобы потом садовник выполол высохшие растения, и остальные получили возможность расти нормально. Там, только там она сможет спрятаться.
– Сара! Сара Рун!
Они уже так близко, так близко… Сара бежала, согнувшись почти пополам, продираясь сквозь сухие сучья, спотыкаясь о торчащие из земли корни, и, конечно же, ее преследователи уже слышали ее, уже видели ее фигуру, освещенную призрачным светом звезд.
– Вон она! – закричал кто-то, и Сара быстро бросилась на землю. Ветки царапали ей лицо, но она не чувствовала боли. Приподнявшись, она сильно ударилась головой и на несколько секунд потеряла сознание.
Весь сад кишел людьми, выкрикивавшими ее имя и громко переговаривавшимися между собой. Даже других послушниц снарядили на поиски.
Сара села на корточки и подняла глаза, внимательно рассматривая высокую стену и прикидывая, сумеет ли она ее преодолеть.
– Где же, где она? – Голос настоятельницы прозвучал совсем близко. Сара закрыла глаза и набросила на лицо капюшон, стараясь не дышать. Она уже слышала приближающиеся шаги и даже треск горящего факела.
– Она не могла уйти далеко. Ворота охраняются. Сестра Дамарис позаботится об этом.
Тот, кто разговаривал с настоятельницей, явно старался изо всех сил успокоить ее, никому не хотелось навлечь на себя гнев этой властной и жестокой женщины. Сара хорошо знала по себе, что это такое.
– Своевольная, дерзкая, непослушная, проклятая девчонка, – прошипела настоятельница почти над самым ухом Сары.
Нет, сказала себе девушка, бесславный конец своих замыслов надо встретить с открытыми глазами.
Прямо перед ней падали на землю тени двух женщин. Свет факелов не мог проникнуть сквозь густую чащу кустарника, поэтому монахини не видели Сару.
– Мы найдем ее, – пообещала настоятельнице монахиня. – Она не могла уйти далеко.
Настоятельница по-прежнему бормотала что-то себе под нос. Девушка без труда представила ее лицо, искаженное яростью.
– Мне давно уже кажется, что она не стоит тех денег, которые платит за нее дед. Я слишком стара, чтобы гоняться среди ночи за неблагодарными, испорченными послушницами. Особенно в такую ночь.
Обе женщины замолчали и посмотрели на небо. Сара едва подавила в себе желание сделать то же самое, чтобы увидеть сквозь сплетающиеся над ней заросли винограда то, что видели они.
Кровавая луна, выйдя, наконец, из-за облаков, освещала все кругом неестественно красным светом. Она висела очень низко над горизонтом, искажая отбрасываемые на землю тени и придавая ночи зловещее очарование.
Сара почувствовала, что ей становится страшно.
Только теперь она поняла, почему такой странной казалась ей эта ночь, почему было тяжело дышать. Ведь воздух вокруг становился красным прямо на глазах. И как она не заметила этого сразу? Конец света приближался куда стремительнее, чем она рассчитывала. Неужели, неужели этот момент застанет ее здесь, в этом ужасном саду, за этими ужасными стенами?
Настоятельница перекрестилась. Монахиня последовала ее примеру.
– Поторопитесь, – велела настоятельница. – Мы должны поймать эту ужасную девчонку и запереть ее. Чем, скорее, тем лучше.
Монахиня пробормотала в ответ заверения, что сделает все как надо, и обе женщины удалились, унося с собой факелы.
Но Сара выждала еще несколько минут, не шевелясь, чтобы убедиться, что опасность миновала. Она прислушивалась к доносившимся до нее звукам. Все повторяли ее имя – кто устало и сонно, кто – с раздражением и злобой. Тридцать семь женщин искали одну. Епископа, разумеется, не стали будить и привлекать к участию в этой охоте.
Сара медленно поднялась, скользя спиною по холодным шершавым камням. Этот кусок стены, за которым никто не следил, давно грозил развалиться на части. Сара подумала о том, что через стену не так уж сложно будет перелезть. Вопрос только в том, сколько времени это займет, и не успеют ли ее обнаружить за это время. Ведь стена была все же очень высокой. Ее наверняка заметят, только она поднимется над кустами.
Сара вдохнула в легкие теплый воздух, приказала себе успокоиться и повернулась к стене. Она давно не лазила по стенам. Она вообще уже не делала ничего подобного казалось, целую вечность. Только размышляла о своих грехах, молилась у каменного алтаря, терпела побои от всех подряд, чистила и мыла полы, чтобы заслужить прощение за провинности, в которых на самом деле вовсе не раскаивалась.
Внимательно оглядев стену, девушка не обманулась в своих ожиданиях – в разваливающейся стене были выбоины, за которые оказалось удобно, хотя и небезопасно, хвататься руками. Она сделала шаг, потом еще один. Капюшон упал с головы, но поправлять его было некогда. Она должна торопиться.
Узелок с вещами, привязанный к спине, сильно мешал ей, нарушая и без того шаткое равновесие. Но она не имела права останавливаться.
Стена оказалась даже выше, чем она думала, глядя на нее снизу. Когда-то эту стену строили, чтобы защитить монастырь от нападений язычников и голодных окрестных крестьян. Саре казалось, что она карабкается уже целую вечность, но, посмотрев вниз, она обнаружила, что лишь приближается к середине стены. Зловещий лунный свет делал ее пальцы кроваво-красными, а камни – темно багровыми. На лбу выступал холодный пот.
Девушка пожалела о том, что не сняла свои тяжелые ботинки, – теперь сквозь их толстую кожу она не чувствовала того, что находилось под ногами. Ну почему, почему она не подумала об этом раньше? Как все глупо получилось…
Она услышала слева приближающиеся голоса. Дыхание ее участилось, пальцы задрожали, но она лишь быстрее стала карабкаться вверх, приказав себе не думать о том, что происходит внизу. Вдруг из-под ноги ее сорвался и упал вниз камень. Сара замерла.
