и Матвей с подозрением переглянулись. Моцарт тщательно откашлялся, расправил затекшие плечи, дольше необходимого рассматривал циферблат наградных часов на левом запястье, потом снова вздохнул и прервал молчание:
– Ефимов экстренно доставлен в госпиталь. Подозрение на отравление химическим веществом. Вы все! Ни на шаг из Москвы. Узнаю – пожалеете. По следующему звонку должны явиться в течение часа. И ни минутой позже! В противном случае – закопаю живьем. Ясно?
Лера кивнула. Мужчины согласно пожали плечами.
– Рассказы ваши, конечно, складные и логичные. Но если вы вдруг вздумали устроить заговор против…
– Ага, столько лет оттарабанить во славу…
– Григорьев!
– ВО СЛАВУ ОТЕЧЕСТВА! – гаркнул Черномор поперек слов Федотова. – А потом без суда и следствия головы лишиться из-за каких-то левых мудозвонов! Супер! Всегда мечтал!
– Идите, – сдался Моцарт. – Без вас хлопот через край.
– Здесь запрещено курить, – резко произнес начальник караула, когда, выйдя на ночной прохладный воздух, Черномор с диким наслаждением затянулся сигаретой.
Раздраженно выгнув брови, он уставился на мужчину в форме и демонстративно качнул пальцами, будто отмахиваясь от назойливого комара:
– Отвали, мальчик.
Караульный был ниже Матвея на полголовы и уступал в комплекции, поэтому примирительно ответил:
– На десять метров отойдите и дымите в свое удовольствие.
– Мне нужно в госпиталь, – еле слышно отозвалась Лера.
– Такси вызовешь, – процедил Макс.
Пики судорожно выдохнула и с трудом сжала дрожащие пальцы в кулаки. Липкое, словно сахарный сироп, чувство вины мешало ей нормально двигаться и стягивало диафрагму тугой леской, не давая говорить привычным голосом. Все, что удалось из себя выдавить, прозвучало жалко и сипло:
– Максим, я виновата. Я совершила ошибку и признаю это. И прошу прощения, – на самом деле на языке крутились совсем другие слова, более весомые и уместные, но Лера чувствовала такую свинцовую усталость, что боялась ненароком упасть в обморок, поэтому говорила односложно и сухо.
Дойдя до «Ауруса», Макс нехотя обернулся и уставился на Пики сверху вниз. На мгновение ему показалось, что она уменьшилась в росте и вообще вся словно высохла. Во взгляде не осталось ни привычной железной уверенности в себе, ни саркастичной надменности, ни ироничной насмешки. Лера стояла перед ним, устало сцепив пальцы рук, открытая для удара, без своей брони и даже не пыталась защищаться.
– Я сейчас не готов с тобой разговаривать, – Охотник дернул подбородком и потянулся к ручке двери. – Пока не решу остальные проблемы.
– А потом?
– А потом посмотрим.
И внезапно последнее слово, врезавшееся в сознание Леры ржавым ножом, придало ей сил:
– Когда тебе нужно было, ты из меня всю душу вытряс и добился своего.
– Чего?!
Но Перовская уже выпрямила спину и, развернувшись на каблуках, достала из сумки смартфон, чтобы действительно вызвать такси.
Черномор, все это время наблюдавший за товарищами, открыл было рот для остроумного комментария, но в итоге промолчал, чтобы не усугубить ситуацию. Макс сверлил взглядом затылок Леры несколько секунд, но тоже не стал продолжать диалог. К тому же, на ее Террафоне пиликнуло стандартное уведомление о принятом заказе, и Пики неожиданно резво поцокала за ограду Министерства.
Давыдов-старший в последний раз скользнул взглядом по ее перебинтованным запястьям, тихо выругался себе под нос и залез в салон минивэна.
Под действием снотворного Андрей тонул в вязкой дреме, но бурливший в крови адреналин не давал погрузиться в глубокий сон. Ему слышались незнакомые мужские голоса: кто-то говорил шепотом и невнятно, кто-то будто издалека орал благим матом.
Перед глазами проносились пыльные бетонные развалины, бесформенные тени. Он вроде бы куда-то бежал, но ноги вязли не то в песке, не то в воде, кто-то дергал его за руки и тянул назад, вцепившись в одежду. А потом раздался искрящийся смех Златы. Точно такой же, как когда она хохотала над шутками Андрея.
Фенрир оборачивался, но по ушам бил только звон смеха, ее саму не было видно. Он попытался прокричать ее имя, но звук застрял в горле, вырываясь наружу болезненным хрипом. А потом резко наступила тишина, и через мгновение шепот рыжей раздался прямо рядом с его ухом:
– Я же говорила, Андрей. Ты уже мертв…
Фенрир распахнул глаза от собственного крика. В памяти всколыхнулись обрывки другого сна. Того самого, когда зимой после охоты за нелегальным перекодировщиком они со Златой оказались в госпитале.
Андрей коекак сел в полутьме комнаты и сжал виски ладонями. Голова трещала от пульсирующей боли, во рту было ужасно сухо, язык прилип к небу, а желудок сводило от тошноты. Следом пришло осознание новой реальности, и Фенрира накрыло беспросветной тоской.
Не справившись с дрожью в теле, он рухнул на кушетку и застонал в подушку. От жалости к себе. От невозможности перемотать время вспять. Но куда? Куда он хотел бы вернуться? В подвал к Черномору? Нет, он был уверен, что так и не смог бы позволить убить Злату… В соседний кабинет на несколько часов назад? Поймать ее за руку. Не дать выстрелить. Наорать. Встряхнуть за плечи как следует, чтобы окончательно выбить из нее всю дурь… И простить. Андрей замер в горьком принятии: Злата нужна была ему так сильно, что он простил бы ей эту выходку.
Начав задыхаться, Андрей перевернулся на спину и уставился в потолок, по которому проносились огни машин, проезжавших мимо здания «Феникса». «А если отец прав? Если она действительно притворялась и использовала меня только ради конечной цели? Я все эти месяцы жил иллюзиями? – Грудь сдавило колючими канатами. – Или все-таки любила, но не смогла перешагнуть через жажду мести?»
Выйдя вечером из душа, Фенрир ходил по офису в поисках Златы, а «Лебедь» держал в руке по чистой случайности: нужно было отчитаться в оружейке. Заметив рыжую макушку, мелькнувшую в коридоре, он и понятия не имел, зачем Злата вошла в учебную комнату. Зато, когда перед его глазами она вскинула его же «левый» ствол в направлении Дениса и Леры, рефлекс сработал быстрее, чем мозг. И только поэтому рука не дрогнула.
«Почему я просто не крикнул? Почему выстрелил? Почему?..»
Ответить на свои вопросы Фенрир не успел. Дверь в комнату бесшумно открылась, и из коридора внутрь проник приглушенный свет, распластавшийся прямоугольником на полу.
– Сынок? Не спишь?
– Нет.
– Как ты? – Макс присел на край кушетки, с тревогой всматриваясь в лицо Андрея.
– Сдохнуть хочу. А ты?
– Примерно так же…
– Что вам сказали в Министерстве?
– Чтобы не пытались выехать за пределы города.
– Ясно… – Фенрир вздохнул и прикрыл глаза ладонью. – А что с Денисом?
– В госпитале. Ранен, прооперирован. Подробностей не знаю.
– А Лера? – В ответ
