раздалось недовольное сопение. Андрей убрал руку и уставился на отца: – Что?
– Ничего. Не хочу о ней говорить. Слишком зол.
– Почему? Она же не виновата, что ее похитили.
– Да при чем тут…
– А что тогда?
Макс снова засопел, недовольно морщась:
– Она не посчитала нужным поведать мне историю твоей… подруги.
Фенрир в ответ виновато пожал плечами:
– Ну… Да, наверное, мы должны были сразу сказать. Но Лера опасалась вашего с Денисом гнева. И, кажется, она пошла у меня на поводу. Или у моего воспаленного чувства справедливости. Не злись на нее.
– Как?! Как мне не злиться? Знаешь, что предположил Моцарт?
– Что?
– Что Злата связана с сегодняшним захватчиком.
Андрей от удивления закашлялся и наконец-то сел, опустив голые ступни на прохладный пол.
– Это чушь. Она была одиночка. Ее саму ввели в заблуждение подложными данными.
Макс раздраженно дернул плечом:
– Объясни мне, как вы все поверили в этот бред?
– Да почему же бред?
– Не слишком ли классно все сходится? Девочка, которая ищет ответы на свои вопросы. Левые хакеры, которые не знают о ее существовании, но так вовремя и удобно подделывают документы о причине смерти именно ее отца. Старые, никому не интересные файлы об одном из сотен теневых заданий. Вот это бинго! Фантастическое совпадение, не находишь?!
От громкого голоса отца у Фенрира перед глазами начали расплываться цветные круги. Затылок с новой силой окутал жар. А плечо уже буквально отваливалось от тупой ноющей боли.
– Не знаю… И Злата мертва, и Зигзаг этот… Какая теперь разница?
– Какая разница?! Огромная!
– Пап, не ори…
Давыдов-старший осекся, заметив покрасневшие белки глаз Андрея и вздувшиеся от напряжения вены на шее.
– Что с тобой?
– Болею…
– Так. Ладно, поехали домой. Ко мне. Поживем вместе, пока ты не оклемаешься.
– Да я в норме…
– Пять минут назад ты хотел сдохнуть. Собирайся.
Проиграв бой головной боли, Фенрир коекак сунул ноги в кроссовки и, опасно покачнувшись, встал.
– А что с телом Златы?
– Уже увезли.
– Куда?
– К Лешему.
Андрей нервно сглотнул:
– А нельзя было ее как-то…
– Ее есть кому хоронить?
– Нет…
– А мать? Родственники?
– Никого, – Фенрир качнул головой. – По крайней мере, по ее рассказам мать бросила Злату на отца, когда ей было всего три месяца, и исчезла. Растила ее преимущественно тетка, которая умерла пару лет назад. А правда это или нет…
– А как же Падре? Ты снова не видишь несостыковок? Зачем мстить за отца, которого в ее жизни почти и не было?
– В детствето он был. Навещал. Денег подкидывал… Я не знаю, пап. Я четко слышал, как Злата произнесла фразу «за отца» перед выстрелом. Выяснить истинные мотивы убитой мной девушки мы все равно уже не сможем.
Давыдов-старший, задумчиво покусывая губы, кивнул. Сын и отец, глядя себе под ноги, прошли по безлюдным коридорам офиса, спустились на парковку и, усевшись в темносиний «БМВ» Макса, синхронно закурили.
Глава 3
Кругом виновата
Войдя в холл военного госпиталя, Лера отправила сумку на ленту сканера, выложила из кармана смартфон и медленно прошла сквозь рамку металлоискателя.
– Ваш код.
– Э… – по привычке вскинув запястье, Лера замялась. – Сейчас…
Под удивленным взглядом дежурного она неловко развязала бинт на правой руке, поморщилась при виде обработанных Мороком порезов и протянула татуировку к сканеру.
– К кому направляетесь?
– К Морозову Денису Александровичу.
– Время посещения пациентов с двенадцати до семнадцати часов.
– Я знаю. Пожалуйста, пустите. Мне очень нужно.
– Вы супруга?
Этот простой вопрос заставил Леру на мгновение мысленно вернуться на третий этаж завода. В нос явственно ударила смесь запахов бетона, пороха и прижимавшего ее к себе Дениса.
– Ку-ку.
– Э… Я… Гражданская. Мы не расписаны.
– Тогда только по разрешению главврача, – дежурный поджал губы и демонстративно скрестил руки на груди.
Лера беспомощно зажмурилась и с мольбой подняла покрасневшие глаза на сурового мужчину:
– Я вас очень прошу…
– Вы какая-то особенная? Есть четкие правила посещения.
– Он чуть не умер сегодня…
– Дамочка, это госпиталь. Тут каждый второй чуть не умирает.
Сжав ладони в кулаки, Пики скрежетнула зубами и уже хотела было остро ответить на «дамочку», но из коридора раздался голос заведующего хирургическим отделением:
– Валерия Владимировна? Вы чего тут? Всех ваших зашили, спят давно.
– Сергей Алексеевич… – ощутив прилив надежды, Лера из последних сил улыбнулась. – А Денис?..
Хирург щелкнул по сканеру своим пропуском и, подмигнув дежурному, увел Леру вглубь здания:
– Вы бы сразу позвонили, я уже уходить собирался.
– Я не догадалась…
– А с лицом что? Вас тоже задело? Кто рану обработал? А руки? – Сергей Алексеевич поотечески встревоженно поглядывал на нее.
– Это все мелочи, честно…
– Нет уж. Заходите, – буквально втолкнув Леру в смотровую, он безапелляционно указал на кресло, включил яркую лампу и натянул синие перчатки.
– Там ничего серьезного…
– Цыц. – Мужчина аккуратно повернул ее лицо за подбородок и обработал щеку спиртовой салфеткой. – Дел на пять минут. Кто герметик накладывал?
– Морозов, – поморщилась Лера.
– Сразу видно руку мастера. А это что?
– Это стяжка. Честно. Я бы сама не стала… – Но по истерзанному за день сознанию тут же ударило воспоминание о постыдной слабости, когда она сдуру наглоталась таблеток через месяц после похорон Сокола.
– Тоже Морозов?
Лера встрепенулась:
– Что тоже?
– Обработал.
– Да… – И снова вспышка из прошлого: осознав свою глупость, она тогда позвонила именно Мороку. Скорая, он, бледный и злой, нервно сжимавший на руках сонную Карину, испуганно спрашивающую, что с мамой и почему в доме дяди в синей одежде.
Пики с трудом вернула себя в реальность и сосредоточенно следила, как хирург, обильно мазнув порезы йодом, заменил старые, задубевшие от крови Дениса бинты на новые.
– Теперь можете идти.
– А где он?
– В реанимации. Скажете дежурной медсестре, что я разрешил.
– Хорошо… Спасибо вам огромное.
Войдя в палату, Лера сначала облегченно выдохнула: из трех коек, окруженных кучей датчиков и проводов, занята была всего одна. Но тут же ком, словно прилипчивый репейник, застрял в горле, впившись колючками в голосовые связки. Сердце в груди гулко шарахалось, стиснутое ребрами, как в тюремной камере.
Денис лежал с закрытыми глазами и еле заметно дышал. Волосы вокруг шва были сбриты, и по черепу тянулась полоса полупрозрачного хирургического пластыря. Часть лица, над которой была рана, казалась припухшей.
Пики уперлась спиной в дверь и с трудом сделала вдох. Руки снова затряслись, а ноги ослабли. Неловко разувшись, она бесшумно побрела к койке, не сводя глаз с неподвижного Морока. Даже в таком виде он
