кивнула. Не улыбнулась, не сказала ни слова. Но порция в миске была заметно больше стандартной.
Никто не задавал вопросов, никто не смотрел в глаза — уставшие, тусклые взгляды скользили мимо, упираясь в щербатые столешницы. Женщины ели торопливо, низко опустив головы, словно боясь, что скудную порцию в любой момент могут отнять.
Мира опустилась рядом и жадно набросилась на еду.
— Ешь давай, — буркнула она с набитым ртом, не поднимая глаз. — После обеда ещё два северных коридора отмывать.
Я послушно взялась за ложку. Похлебка оказалась жидкой и пресной, но от её спасительного жара, скользнувшего в пустой желудок, по телу разлилось блаженное тепло. Оно добралось до онемевших, стертых пальцев, до сбитых ноющих коленей. В носу предательски защипало от подступивших слёз, и я поспешно склонилась над миской, пряча лицо за упавшими прядями волос.
Напротив с тихим вздохом плюхнулась рыжая девчонка с россыпью бледных веснушек. Она потянулась к краю стола и принялась торопливо пилить горбушку маленьким затупившимся ножом. Лезвие неожиданно соскользнуло, с влажным хрустом полоснув по её раскрытой ладони.
Девчонка зашипела сквозь зубы и резко отдёрнула руку. На бледной коже мгновенно набухла глубокая багровая полоса, и густая кровь тяжелыми каплями побежала по тонким пальцам, пачкая стол.
Я подалась вперёд, уже открыв рот, чтобы предложить помощь или позвать лекаря, но не успела издать ни звука. Но Мира меня пиннула под столом, а Рыжая судорожно перехватила кровоточащий порез здоровой рукой, болезненно поморщилась и торопливо спрятала окровавленную ладонь под стол.
Прошло не больше минуты. Незнакомка потянулась за своей деревянной кружкой пострадавшей рукой. Мой взгляд невольно упал на её ладонь. И дыхание перехватило.
Абсолютно чистая кожа. Ни глубокого пореза, ни свежего шрама, ни единой капли крови. Я часто заморгала, отгоняя наваждение, и напряженно всмотрелась снова. Ничего. Поверхность ладони была гладкой, словно острое лезвие её никогда не касалось.
Заметив мой пристальный, ошеломленный взгляд, девчонка вздрогнула. Бледные щёки под веснушками залил пунцовый румянец дикого испуга. Она затравленно оглянулась, будто совершила страшное преступление, резко вскочила с лавки и бросилась прочь из кухни, так и не притронувшись к своей порции.
5
После обеда я вернулась на третий этаж, но уже в другое крыло, восточное. Этот коридор был уже и темнее, с тяжёлыми дубовыми дверями по обеим сторонам. Гостевые покои. Мира говорила, что они пустуют большую часть года, и пыль здесь копилась неделями.
Я открыла одну из дверей. Просторная комната встретила меня холодом и запахом нежилого пространства: кровать под запыленным балдахином, камин с серой золой. Я подошла к окну и принялась протирать подоконник, стараясь выкинуть из головы странную сцену на кухне.
Мгновенно затянувшийся порез на руке рыжей девчонки не давал мне покою. Я ведь видела кровь. Видела глубокую рану. Такого не бывает.
За спиной послышались быстрые, дробные шаги. Дверь резко хлопнула, и в комнату влетела она.
Та самая девчонка. Совсем молоденькая, лет пятнадцати, худенькая, с рыжими косичками и россыпью веснушек на перепуганном лице. В руках она судорожно сжимала глиняный кувшин с отбитым краем. Пальцы её на глине побелели.
— Ой, — она замерла, увидав меня, и в её глазах мелькнул дикий, почти животный ужас. Явно больший, чем полагалось при виде другой служанки. — Я… я думала, тут никого.
Я медленно опустила тряпку. Мой взгляд помимо воли скользнул к её правой ладони, сжимавшей кувшин. Чистая. Ни следа от ножа.
— Я убираюсь, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
Девчонка нервно оглянулась на дверь, словно ожидая погони, потом снова уставилась на меня. Нижняя губа у неё дрожала. Она загнанно перевела дыхание и вдруг спросила:
— Ты ведь Лия, да? Которая болела?
Я кивнула.
Она помялась ещё секунду, борясь с собой, потом решительно сделала шаг внутрь и прикрыла за собой дверь, отрезая нас от коридора.
— Я Тесса. С кухни. — Она говорила быстро, глотая окончания слов. Взгляд её метался по моему лицу. — Я тебе лепёшки носила тайком, когда ты лежала совсем плохая. Мира говорила, что ты можешь не вспомнить, но я правда носила.
— Спасибо тебе за них, Тесса, — сказала я искренне. — Правда. Спасибо.
Она густо покраснела, замотала головой, и напряжение, сквозившее в её фигуре, немного спало. Вдруг, без всякого перехода, она шагнула к подоконнику и с глухим стуком поставила кувшин.
У него был отбит край. Глубокая трещина змеилась через всё дно, и из неё уже сочилась мутная вода, звонкими каплями разбиваясь о каменный пол.
— Агнес убьёт, — Тесса шмыгнула носом, и её голос поехал, срываясь на плач. — Это из парадного сервиза лорда Рейгара. Я уронила, когда бежала в кладовую… Если увидят, вычтут из жалования за три месяца. А у меня мать больная в деревне, я ей каждый медяк отправляю, каждый…
Её голос сломался окончательно. По веснушчатым щекам покатились крупные слёзы, и она принялась вытирать их кулаком, сердито, по-детски горько.
Я посмотрела на кувшин. Трещина скверная, глина крошилась под пальцами. В прошлом мире я бы просто заказала новый на маркетплейсе. А здесь… Японский метод кинцуги — склеивание керамики золотом. Золота здесь нет, но базовые принципы реставрации никуда не делись. Нужно связующее вещество и армирующая основа.
— Покажи, — я решительно взяла кувшин в руки, проведя пальцем по влажному сколу. — Есть какая-нибудь смола? Или воск?
Тесса вытаращила на меня мокрые глаза, удивлённая тем, что я не ругаю её, а задаю деловые вопросы.
— В кладовой у Борга точно есть свечной воск… — всхлипнула она.
— Неси. И золу из камина зачерпни, только самую мелкую, просеянную. Бегом.
Она кивнула и метнулась за дверь. Пока её не было, я разожгла крошечный свечной огарок, найденный на каминной полке. Вспоминала факультатив на третьем курсе. Преподавательница реставрации говорила: главное — заполнить трещину составом, который схватится и удержит.
Тесса вернулась быстро, запыхавшаяся, с комком желтого воска и горстью серой золы в тряпице.
Я действовала быстро. Растопила воск в железной ложке над пламенем свечи, щедро вмешала золу, пока состав не потемнел и не стал густым, как смола. Аккуратно, слой за слоем, залила горячую массу в трещину. Подержала, крепко сжимая края, пока клей не схватился в холодном воздухе комнаты, и ровно счистила излишки ногтем.
Идеально не получилось — тёмный шов на светлой глине был заметен. Но когда я налила внутрь воды из своего ведра, дно осталось абсолютно сухим. Кувшин
