ладони, уже в дверях.
* * *
Покои лорда Рейгара располагались в северной башне, на самом верху.
Агнес вела меня туда молча, цокая каблуками по бесконечным ступеням винтовой лестницы. Я считала пролёты. Архитектурная привычка: четыре этажа, шестнадцать маршей, около ста двадцати ступеней. Узкие бойницы вместо окон. Сквозняк нёс запах камня и холодного железа.
На верхней площадке Агнес остановилась перед тяжёлой дубовой дверью, окованной чёрным металлом.
— Слушай внимательно, потому что повторять не буду, — она повернулась ко мне. Глаза у неё были жёсткие, но без злости. — Лорд Рейгар встаёт на рассвете. К его пробуждению в кабинете должен стоять кофейник и чистая чашка. Он завтракает один. Пока он на совете, ты убираешь спальню, кабинет и ванную комнату. Постельное бельё менять раз в три дня. Камин поддерживать постоянно. Не шуметь. Не двигать вещи на его столе. Ничего не трогать в оружейном шкафу. Если он обращается к тебе, отвечаешь коротко и по делу. Если не обращается, тебя не существует.
— Поняла, Агнес.
— Последнее. — Она помедлила. — Предыдущая горничная, драконица из рода Тейнов, продержалась полтора года. Вчера он от нее отказался.
Агнес посмотрела на меня, и впервые за всё время в её взгляде мелькнуло подобие сочувствия.
— Удачи, девочка. Она тебе понадобится.
Она развернулась и застучала каблуками вниз по лестнице. Я осталась одна перед дверью.
Ладно. Глубокий вдох. Я заходила в аудитории на экзамен по начертательной геометрии, и ничего, выжила. Здесь хотя бы не надо чертить эпюры.
Я толкнула дверь.
* * *
Покои лорда Рейгара меня удивили.
Я ожидала чего угодно: мрачной роскоши, трофеев, оружия на стенах, драконьих черепов по углам. Того, что обычно описывают в сказках про логова чудовищ.
Вместо этого передо мной открылась просторная, светлая комната с высокими окнами, из которых был виден весь город далеко внизу. Стены из светлого камня, без гобеленов. Огромный письменный стол у окна, заваленный бумагами, картами и свитками. Кожаное кресло, продавленное по форме хозяина. Книжные полки вдоль стены, и книг на них столько, что некоторые стояли в два ряда, а другие лежали стопками на полу. Камин, в котором догорали угли.
На столе громоздились стопки документов, между ними стояла пустая чашка с засохшими следами кофе на дне. На подлокотнике кресла висел небрежно брошенный мундир. У камина на полу лежала раскрытая книга корешком вверх.
Он читал у огня. Поздно, наверное, раз уснул и бросил книгу так. Раскрытой, корешком вверх, убивая переплёт. Мой внутренний библиотекарь тихо застонал.
Я огляделась ещё раз. Спальня была за следующей дверью, ванная за другой. Всё чистое, добротное, без лишней позолоты. Жильё человека, который проводит здесь много времени и которому плевать на то, как это выглядит для других.
Хорошо. Кофейник. Агнес сказала, к пробуждению должен стоять кофейник. Я нашла его на нижней полке шкафа рядом с камином: медный, тяжёлый, с длинной ручкой. Рядом стояла жестянка с молотым кофе. Запах ударил в нос, и я на секунду зажмурилась. Кофе. Настоящий кофе. В моей прошлой жизни я без него не могла проснуться, а здесь уже две недели только вода и жидкая похлёбка.
Руки привычно сделали всё сами: вода из кувшина, кофе в турку, турку на решётку над углями камина. Пока кофе грелся, я подняла книгу с пола, аккуратно закрыла и положила на стол. Военная стратегия. Трактат на языке, которого я не знала. Буквы были похожи на руны, угловатые и красивые.
Кофе зашипел. Я сняла турку, налила в чистую чашку. Грязную забрала.
И в этот момент за моей спиной открылась дверь спальни.
Я успела обернуться и замереть, прижав грязную чашку к груди.
Лорд Рейгар стоял в дверном проёме. Без мундира, в одной рубашке, не заправленной, с расстёгнутым воротом. Волосы влажные после умывания. Босые ноги на каменном полу. Он был… не таким как я себе представляла, а обычным, как мужчины из моего мира, слегка заспанным.
Это длилось секунду. Может, меньше.
Он увидел меня, и всё изменилось. Спина выпрямилась. Челюсть сжалась. Глаза, секунду назад ещё затуманенные сном, стали холодными и злыми.
9
Рейгар
Тот проклятый день в парадном коридоре.
Я возвращался с малого совета в окружении командиров. Злой, взвинченный: в голове схемы укреплений, донесения с северных границ и очередная грызня с лордами за поставки провизии.
И тут грохот. Жестяное ведро летит на камни, и грязная мыльная вода растекается лужей по моим сапогам.
Я остановился. У ног жалась человеческая девка. Размазанная по полу. Ничтожная.
Обычно за такую оплошность надсмотрщики волокут на задний двор под плети, даже без моего приказа. Люди — сор. Бесправная слабая раса, которая только и годится, что выгребать золу. Меня всегда раздражало одно их присутствие.
— Подними голову, — процедил я, уже предвкушая, как раздавлю её одним словом.
Она послушалась. Медленно, дрожа всем телом, подняла взгляд. Огромные тёмные глаза на изможденном бледном лице. Тонкая беззащитная шея.
И тут меня накрыло.
Воздух выбило из лёгких. Запах ударил по всем инстинктам, прожёг сознание насквозь. Мой внутренний зверь, спавший десятилетиями, дёрнулся, оскалился и утробно зарычал, рванувшись к ней так, что у меня затрещали рёбра.
Нет.
Нет, нет, нет.
Я стиснул зубы так, что в висках стрельнуло. Это человек. Кусок плоти без капли магии. Мой вид не испытывает к ним ничего, кроме брезгливости. Это какая-то ошибка. Сбой. Порча. Меня кто-то проклял.
Но зверь внутри плевать хотел на мои объяснения. Он рвался к ней, и ему было всё равно, что она человек, рабыня, грязь. Ему нужна была она. Именно она. И от этого осознания у меня потемнело в глазах.
— Имя, — выдавил я. Голос сел, превратился в чужой, гортанный рык. Зрачки расширялись, затапливая радужку, и я ничего не мог с этим сделать.
— Лия, господин.
Тихий сдавленный голос. Она дрожала. А я стоял над ней и ненавидел. Её. Себя. Этот проклятый запах. Эту тварь внутри, которая скулила и рвалась с цепи.
— Милорд, совет через четверть часа…
Голос секретаря прозвучал как пощёчина. Я очнулся. Свита. Командиры. Они стоят за моей спиной и видят, как глава рода Горнэр замер над человеческой служанкой с мокрой тряпкой и не может сдвинуться с места.
Позорище.
Я развернулся и ушёл. Жёстко, до хруста впечатывая каблуки в камень. Едва сдерживал шаг, чтобы не сорваться на бег.
Остаток дня прошёл как в тумане.
