– Я слышал тебя, – ответил Фраффин.
3
Чувствуя себя вполне уверенно за своим прикрытием, Келексел ожидал аудиенции в кабинете Директора корабля. Он окинул комнату изучающим взглядом: какие интересные следы износа на обстановке. Подлокотники рабочего кресла отполированы в тех местах, где на них опирались руки Фраффина.
“Он действительно очень давно находится в этом кабинете, – подумал Келексел. – Мы были правы, подозревая худшее. Внимание Чема не может быть занято так долго, если в этом нет запретного плода”.
– Посетитель Келексел, – произнёс Фраффин вставая. Он указал на стул напротив пульта управления, простой деревянный артефакт, естественный для этого кабинета. Лёгкий налёт экзотики заставлял посетителя чувствовать себя чужим и неприспособленным к жизни форпоста. Сам Фраффин занимал обычное мягкое кресло, в котором ему было очень удобно.
Келексел слегка перегнулся через вмонтированный в пульт управления информационный экран и произнёс установленное приветствие:
– Директор Фраффин, свет миллионов солнц не может добавить и одной свечи к Вашему великолепнейшему сиянию!
“О, Повелители Сущего, – подумал Фраффин. – Один из этих”.
Он улыбнулся, поворачивая своё кресло так, чтобы сесть точно напротив Келексела.
– Моё сияние тускнеет в присутствии гостя, – произнёс Фраффин. – Как мне лучше принять столь почтенную персону?
А сам подумал: “Посадить бы тебя поверх намазанного маслом тоста!”
Келексел сглотнул, неожиданно почувствовав себя неуютно. В этом Фраффине было нечто, вызывающее беспокойство. За пультом управления с множеством разнообразных устройств Директор казался совсем крошечным. Кожа Фраффина – молочно-серебристая кожа Чема клана Сирихада – своим цветом почти не отличалась от стен кабинета. Келексел ожидал, что Фраффин будет выше, конечно не такой, как обитатели его мира, но крупнее, так чтобы соответствовать той внутренней силе, которая проступала в его облике.
– Вы очень добры, уделяя мне время, – сказал Келексел.
– Что есть время для Чема? – традиционно отозвался Фраффин.
Келексел пропустил мимо ушей избитое выражение. В облике Фраффина ощущалась колоссальная сила! Лицо его было, безусловно, неординарным – чёрные волосы, глубоко посаженные глаза под выступающими надбровьями, выдающиеся скулы, резко очерченные нос и подбородок.
Каждый раз, когда демонстрировалась история Фраффина, это лицо репродуцировалось. Келексела удивило, что реально воспринимаемое лицо почти не отличалось от привычного экранного изображения.
– Обычно посетители не просят о личной встрече с Директором, – вопросительно произнёс Фраффин.
– Да, да, конечно, – откликнулся Келексел. – У меня… – Он заколебался, чувствуя, что наконец начинает разбираться в ситуации. Все в Фраффине, – тембр его голоса, яркий оттенок кожи, его аура, – говорило о том, что он недавно прошёл курс омолаживания. Но цикл Фраффина был известен Бюро. В настоящее время он не подлежал омоложению.
– Да? – произнёс Директор.
– У меня… к вам личная просьба.
– Надеюсь не о найме на работу, – улыбнулся Фраффин. – Мы и так…
– Я не за себя прошу, – сказал Келексел. – Мой круг интересов достаточно скромен. Меня вполне удовлетворяют путешествия. Дело в том, что во время последнего цикла мне было разрешено оставить наследника.
– Как вам повезло, – произнёс Фраффин. Оставаясь внешне спокойным и внимательным, он подумал: – “Неужели знает? Возможно ли это?”
– Да, – ответил Келексел. – Однако мой отпрыск требовал бы постоянной опеки. Я готов заплатить очень крупную сумму за привилегию поместить его в Вашу команду до тех пор, пока не истечёт срок действия контракта, по которому я должен нести за него ответственность.
Келексел откинулся на спинку стула, ожидая реакции Фраффина.
“Он наверняка отнесётся к тебе с подозрением, – предупреждали его эксперты Бюро. – Решит, что ты готовишь почву для того, чтобы внедрить шпиона в экипаж. Постарайся заметить его внутреннюю реакцию на твоё предложение”.
Келексел видел, что Директор напрягся.
“Боится ли он? – задавал себе вопрос Келексел. – Пока ему, кажется, нечего опасаться.”
– Прошу меня извинить, – сказал Фраффин. – Но сколько бы вы ни предложили, я вынужден отказать.
Келексел поджал губы:
– Вы откажетесь от… – И он назвал сумму, которая удивила Фраффина.
“Это половина того, что я мог бы получить за свою планету, – подумал Фраффин. – Может, Юнвик ошибается? Не похоже, чтобы он пытался внедрить сюда шпиона. Все члены экипажа одинаково виновны в том, что здесь происходит. Ни один новый человек не сможет понять суть происходящего, а когда поймёт, будет уже безнадёжно скомпрометирован. И вряд ли Бюро попытается купить одного из нас. Они не захотят, чтобы я завлёк их в ловушку”.
– Этого недостаточно? – погладив подбородок, спросил Келексел.
Эксперты Бюро дали ему следующие инструкции: “Ты должен играть роль состоятельного гражданина, озабоченного и даже слегка потрясённого своим родительским контрактом”.
– Уф, сумма соблазнительная, – пробурчал Фраффин, – но нет такой цены, на которую бы я согласился. Если я открою барьеры для родственника одного богатого человека, то мой корабль скоро станет пристанищем дилетантов. Мы – рабочий экипаж, отобранный только за свои таланты. Но если ваше желание можно удовлетворить законным путём…
– Даже если я удвою предложенную сумму? – поинтересовался Келексел.
“Неужто за этим клоуном стоит Бюро? – засомневался Фраффин. – Или он один из галактических покупателей?” Директор откашлялся.
– Дело не в цене. Мне очень жаль.
– Я оскорбил вас?
– Нет. Такое решение не просто моя прихоть. Оно диктуется необходимостью самосохранения. Ведь качество нашей работы – ответ Немезиде Чемов.
– Господи, как скучно, – проворчал Келексел.
– Согласен, – ответил Фраффин. – Если бы я открыл сюда доступ любому скучающему путешественнику, обладающему достаточным состоянием, я умножил бы наши и без того многочисленные проблемы. Только сегодня я уволил четырех членов экипажа за действия, которые были бы в порядке вещей, если бы я нанимал людей так, как предлагаете вы.
– Четверо уволены? – воскликнул Келексел. – Владыки Сохранности! Какой же проступок они совершили?
– Всего лишь опустили защитные экраны и позволили туземцам видеть их. Подобные оплошности случаются слишком часто.
“Каким серьёзным и законопослушным он хочет казаться, – думал Келексел. – Но его люди уже достаточно долго работают с ним, и даже те, кого он уволил, не станут ничего говорить. В работе здесь присутствует нечто, не поддающееся логическому объяснению”.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
