Всё, дело сделано. Можно чуть-чуть выдохнуть и оглядеться уже более внимательно. Не вставая, чтобы не стать ростовой мишенью для возможного стрелка.
Ну и грязно же тут… Мусорный тупик не стал более привлекательным от появления в нем трех трупов. Баки высились молчаливыми пожирателями отходов и старательно делали вид, что поглотят и дохлое мясо. Жирная крыса проскользнула между обрывками газет и ошметками тряпья.
— Очень неплохо для толстого хинина, — раздался насмешливый голос.
Я тут же повернулся на звук. Там, где со стороны улицы светился единственный выход, стояла, прислонившись к стене, прилизанная деваха в белом костюме. Тоже узкоглазая, как и эти три чувака, но если они были одеты в спортивные костюмы свободного кроя, то у этой чувихи костюм притален и стрелки на брюках такие, что ими бриться можно. А ещё шляпа, как у актера Боярского, только белая.
Лет двадцать пять на вид, хотя, разве по этим азиатам можно определить точный возраст? Грудь выдавалась вперед так далеко, что пуговка пиджака едва не отрывалась. Талию можно сжать двумя ладонями, а вот бедра вполне могли послужить прототипом для гитарных изгибов. Черная прядь волос закрывала правую половину лица. В сексуальных губах зажат тонкий мундштук с сигаретой. Вот же понторезка. Небось ещё и руки в лайковых перчатках?
И эта красотка неторопливо захлопала в ладоши, как будто я сделал что-то потрясающее. Так и есть — лайковые перчатки шлепали одна о другую.
— Ты с ними? — на всякий случай приготовился «качать маятник».
— Нет, малыш, что ты, — подняла ладони вверх красотка. — Я не заодно с этими грубиянами.
— Малыш? — переспросил я. — Какой я тебе малыш?
А в самом деле, какой я малыш? Я оглядел себя. Грубая черная ткань казенного костюма, грязная рубашка, узкий галстук. Школота? Тонкий голос, толстое тело, я точно мужик? Сиськи есть, а вот… Я с облегчением выдохнул. Писюн тоже был на месте. Не такой большой, как в прошлой жизни, но…
Да-да, я уже понял, что оказался в другом мире. Не такой уж тормоз — книжки иногда почитываю и фильмы изредка посматриваю. Так что знаю, как попадают из нашего мира в другой. Обычно сразу к Сталину, чтобы предотвратить войну.
Похоже, что у сатанистов получилось провернуть какую-то хрень и меня перебросило из тела тренированного киллера в тело какого-то толстого подростка. Да и этот парень тоже взывал к своим богам. Может, в Небесной Канцелярии решили поржать над Тенью? Дать второй шанс в новом теле…
— Для меня ты малыш. Я всё-таки старше тебя. Ты неплохо расправился с костоломами Хино-хеби-кай. Когда я увидела, как они ведут тебя по улице, то стало интересно — чем ты мог так им насолить. А ты вон как лихо с ними расправился. Можно даже сказать, что тебя даже обучали убивать без зазрения совести. Кто ты, малыш?
— Кто я? Опс… А в самом деле — кто я?
Пришлось сделать вид, что вообще не отдупляю, где нахожусь и что тут забыл. А те три трупа сами собой тут нарисовались. Не буду же я говорить, что всего лишь Игорь Смельцов по прозвищу Тень.
— Хм? Ты не помнишь? Странно… А твои движения и техника боя показывают, что ты принадлежишь к одному из знатных кланов. И ты хинин… Загадочный ты человек, а я обожаю разгадывать загадки. Ладно, малыш, помоги мне убрать этих увальней, а потом расскажешь о себе.
Я схватился за руку одного, но силы нового тела не хватило даже на то, чтобы сдвинуть труп хотя бы на сантиметр.
— Чего-о-о? Как мне помочь убрать их? В каждом по сто с лихуем килограмм.
Ну да, толстое тело не очень-то приспособлено для перетаскивания тяжестей. Вот пожирать пончики и прочие сладости — это запросто…
Белокостюмная симпатяжка отлипла от стены и сделала три неторопливых шага. Её ослепительно чистый костюм вызывал такой резонанс с замшелыми стенами, что даже зубы ломило. Не по этому говну должны ступать ножки в лаковых туфлях.
Сквозь мусорную вонь прорезался аромат лотоса и дикой сирени. А как она ступала… М-м-м. Несмотря на боль и ситуацию, в которой оказался, мне дико захотелось секса. Вот прямо сейчас и прямо здесь. Внизу живота разгорелся такой огонь, что пришлось прикрыться бедром и чуть наклониться.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Воздействуй на них своими техниками. Замети следы, малыш… — мурлыкнула красотка.
— Да я это… Не умею вроде.
— Не умеешь? Даже хинины владеют магическими техниками. А уж способность убирать навоз у вас в крови, — подняла бровь девушка в белом.
— Меня тут так башней приложили, что из головы всё вылетело. Вообще ни хрена не помню, — нашелся я.
— Что же, ладно, сделаю тебе маленький подарок. За то, что ты сейчас так вежливо поклонился. Отойди в сторону, а то может забрызгать. Помни мою доброту, малыш, — красотка мягко улыбнулась.
Вежливо поклонился… просто хотел скрыть эрекцию… Нет, надо отвлечься и спросить о чем-нибудь:
— Чем забрызгать? Ты гранату хочешь бросить?
На всякий случай отошел в сторону. Оказался чуть позади красотки. Украдкой сумел оценить филейную часть. Ого, на пять баллов из пяти. А уж обтянутая брючной тканью… Вот никак не получается отвлечься.
— Взмах крыльев золотого орла! — красавица тоже затрясла-замахала руками, а потом с выкриком простерла растопыренные пальцы к лежащим трупам.
С пальцев сорвались воздушные потоки. Они белесыми струями помчались к лежащим телам и скользнули под скомканные одежды. Миг ничего не происходило, а в следующую секунду я вздрогнул. И было от чего вздрагивать. Три тела подбросило в воздух, а после разорвало на мелкие куски.
Вверх ударили еле видимые тонкие стены воздуха. Каждая стенка оказалась острее дамасской сабли. Спустя секунду на грязный асфальт рухнул мелко порубленный фарш, вперемешку с рваной одеждой. Я почувствовал приступ рвоты. Об эрекции можно было забыть.
Сколько бы трупов я не видел в прошлой жизни, но вот чтобы так спокойно и обыденно… Как будто делает это каждый день…
— Идем, малыш, тут нам делать больше нечего, — томно произнесла красотка и повернулась к выходу.
— Да уж, идем… А куда?
— Пока что в больницу. Тебе же надо оказать первую помощь? Или ты хочешь умереть от заражения крови? Мало ли чего можно подхватить в грязных подворотнях…
Мы вышли из подворотни, и я остолбенел — направо и налево уходила узкая улочка. Вряд ли тут проедет фура, но вот легковушка с трудом проползет. Кругом вывески, вывески, вывески разных типов. В основном преобладали в виде продолговатых фонарей и прямоугольных штандартов. «Лучшие костюмы», «Лучшая еда», «Лучшая обувь». Всё лучшее, всё, как всегда, у зазывал.
Народу почти не было. Трое пьяных желторожих согнулись в поклоне, когда девушка прошла мимо них. На меня они блеснули злобным взглядом, но тут же опустили узкие глаза и уперлись в булыжную мостовую.
— Не отставай, малыш, — не оборачиваясь, сказала красотка.
А я и не хотел отставать. Мне же надо было узнать, что это за звезда такая и почему она меня спасла? А также интересно — где я, кто я и за каким хером тут очутился?
Кривая улочка вывела нас на широкий ночной проспект. Вот тут я челюсть уронил так, что едва пальцы на ногах не отдавил. Такого количества сверкающей рекламы я не видел никогда, а ведь я жил в Питере и бывал в Москве. Всё кругом блестело, переливалось, сверкало и искрило.
Люди в масках шли потоками в разные стороны и вообще не обращали никакого внимания на техномагию на стенах. А на огромных рекламных щитах чего только не предлагалось, от иголок для иглоукалывания до самолетов.
— Эй, малыш, иди сюда! — позвала симпатичная незнакомка.
Она стояла возле черного блестящего лимузина. Открытую дверь придерживал полусогнутый здоровяк с короткой стрижкой. Я уже привык, что кругом одни желтокожие узкоглазые ребята, поэтому не обратил внимания, что и этот чувак был из той же породы.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Красотка скользнула в небесно-голубое нутро лимузина и поманила меня за собой. Здоровяк закрыл дверь и пошел к водительскому сиденью.
Идти или не идти? Конечно же мне было интересно — кто эта мадама и как ей вдуть? То есть, не вдуть, а как её зовут?
