Да, навыки у нового тела были те ещё. Кроссовок не попал в лоб старика, тот неожиданно ловко перехватил его на лету. Зато от подошвы отлепилась грязная жвачка и ударила точно в морщинистую переносицу. Она повисла розовой соплей, образуя навесной мост между подошвой и лицом старика.
— Ого, да он сумел коснуться тебя, сэнсэй, — улыбнулась Мизуки. — А такая честь доставалась немногим из живущих. Из доныне живущих… Возможно, он даже сможет справиться с «Казнью императора»?
Сказала это и рассмеялась, как будто пошутила на уровне лучшего комика страны. Лицо старика посуровело, он ещё крепче сжал ладонь, а потом начал подтягивать меня к себе. Я улыбался в ответ. Пусть боль была неимоверной, но этот старый засранец не увидит на моём лице страдание. Он подтянул меня ближе, заглянул в глаза и…
Неожиданно невидимая ладонь исчезла, а сам старик отшатнулся, как будто я крикнул что было мочи ему в лицо. Норобу часто-часто заморгал, а после ударил кулаком в ладонь и коротко поклонился.
Мне кланяются? Вот это да. Ведь только что пытались убить…
— Это твой шанс, хинин, — прошипела за спиной Мизуки. — Да что ты завис? Поклонись в ответ. Воздай дань вежливости и тогда сэнсэй будет к тебе лоялен.
Ну ладно, если нужно разок уважить старика, то чего бы не сделать поклончик? Тем более, что нужно восстановить кровообращение в шейном отделе. Я поклонился по-русски, в пояс, да ещё и рукой махнул, как лебедь белая крылом. Заодно и кроссовок отбросил назад.
— В твоих глазах отражается звериная ярость, — медленно произнес старик, не поднимая головы. — Такой блеск я видел только раз. Алмазная смерть сверкала из глаз главы самого крупного клана ниндзя. Но там был воин моих лет, а ты… Кто ты?
— Да хрен его знает, — пожал я плечами. — Надавали по кумполу и сдвинули мозги набекрень.
— Я помогу тебе с лечением, но ты расскажешь мне всё, когда вспомнишь, — улыбнулся старик. — Идем.
— Так мне же нельзя…
— Я закрою глаза на свой запрет… На этот раз. Но в следующий я не буду так добр.
— А я говорила, что этот малыш не так прост, — поддакнула Мизуки.
Мы прошли в небольшой зал, уставленный стеллажами с колбочками, мензурками, ящичками и прочими атрибутами алхимического счастья. Пахло жасмином и пряностями. На этот раз мне предложили лечь на циновку. Вытянулся, ощущая себя немного скованно. Старик потер руки и начал водить ладонями над телом. Расстояние небольшое, всего пять-семь сантиметров, но от его рук шла такая волна жара, что я невольно вспомнил о сауне.
Расслабляющее тепло успокаивало, раскручивало скрученные мышцы и ослабляло натянутые сухожилия. Я чуть прикрыл глаза и едва не замурлыкал от удовольствия. Ещё большим удовольствием было видеть Мизуки, присевшую на подоконник и склонившуюся над экраном мобильника. Она снова погрузилась в недра интернета.
Я заметил, что между мной и руками колдуна возникла синеватая хмарь, наподобие сигаретного дыма, вот только этот дым не рассеивался. Опять фокусы этого мира? Колдовство? И это колдовство выгоняло из моего тела боль, лечило внутренние разрывы и стягивало края ранок. Я словно плыл по волнам теплого моря и меня укачивало… укачивало… укачивало…
— Есть! Я нашла! — из полудремы вырвал голос Мизуки. — Я нашла информацию по тебе. Ты и в самом деле странный хинин. Зовут тебя Изаму Такаги. И ты поступил в третий класс старшей школы Сайконогакко. Твои родители добровольно продали себя в рабство, чтобы заплатить за обучение.
— Чего? — тут же вынырнул я из полудремы. — Мои родители чего сделали?
Понятно, что это не родители Игоря Смельцова, а родители пухлого мальчика по имени Изаму, но то, что они продали себя в рабство, чтобы оплатить обучение сына… Это ни в какие ворота не лезет. А какие-то уроды собрались ещё и выгнать меня, то есть Изаму из школы? Да что же тут происходит-то?
— Не нервничай, тебе нельзя выпускать негативную ауру, она сбивает процесс лечения, — буркнул старик.
Я попытался успокоиться. Но всё-таки… Люди могут продаваться?
— А чего ты удивляешься? Ой, постоянно забываю, что ты на голову ушибленный… — Мизуки задумалась, постукивая указательным пальцем по сочным губкам. — Знаешь, Изаму, а ведь мне пришла в голову интересная мысль. Я позволю тебе выкупить родителей и даже дам денег на то, чтобы закончить обучение.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— И что, мне нужно будет вступить в якудзу?
— Нет, в якудзу тебя так сразу не возьмут, не надейся. Но ты учишься в школе, где обучают детей аристократов. Нам нужны связи с верхушками, так что предлагаю тебе небольшую работенку. Она проста — ты обучаешься, стараешься ни во что не влезать и наблюдаешь. Мне нужна информация о твоих одноклассниках. Обо всех. И не спрашивай, что я буду с ней делать. Просто рассказываешь, получаешь деньги и учишься дальше.
Вербовка? И плата за наблюдение? Ну что же, с чего-то надо начинать в этом мире. Да и перед пацаном, чье тело я занял, было немного неловко. Думаю, что выкуплю его родаков из рабства, а дальше… А дальше пущусь во все тяжкие. Где наша не пропадала?
— Я согласен!
Глава 4
Мизуки по своим каналам пробила моё место обитания. Как оказалось, я живу в районе Санъя, в маленькой однушке размером десять квадратных метров. Вот ни хрена себе — да у нас порой места на кладбище больше, чем эта маленькая квартирка. Правда, на кладбище я пока не особо торопился, поэтому предпочел промолчать.
— Да уж, другого места обитания для хининов я и не представляла, — улыбнулась Мизуки.
— А что не так? — поднял я бровь.
— А то, что этот район даже убрали с карты Токио, чтобы не портить грязным пятном чистый вид города. Район бедноты и нищебродства. Малыш, не завидую тебе.
К этому времени мастер Норобу закончил лечение и угостил нас чаем. Мне налили не в глиняную чашечку с искусной росписью, а в одноразовый пластиковый стаканчик. Уверен, что этот старикан после моего ухода ещё и дом продезинфицирует. Если не сожжет ко всем чертям.
Чай и в самом деле был хорош. Не могу сказать точно, что мастер Норобу туда намешал, но я сразу же почувствовал прилив сил. После его лечения пару раз присел, провел быстрое сканирование организма и чуть ли обрадованно не запрыгал — я был абсолютно здоров! Мелкие царапины и синяки не считались.
А теперь я узнал, что могу получить новые, пока добираюсь домой. Хм, и где мне искать район, который исчез с лица Токио? И стоит ли вообще туда переться?
— Убрали с карты? А как же мне его найти?
— Изаму, он находится на стыке районов Аракава и Тайто, но… Сейчас уже поздно, тебя могут поймать во время комендантского часа. А если ты попадешь в отделение полиции, и там узнают о рабах-родителях. Хм, пару дней тебе точно придется провести в участке, надраивая и полируя всё вокруг. Поэтому… — Мизуки пригубила чай.
— Даже не вздумай! Я не позволю этому отродью ночевать под одной крышей со мной! — тут же взвился Норобу.
— Да мне и самому не улыбается. Вдруг он пердит громче, чем храпит? Звуковое сопровождение ещё можно вытерпеть, а вот атаку серным газом…
Почему-то мне захотелось поддразнить старика. Слишком уж часто он называл меня грязным и ничтожным. А ещё надо бы провернуть одну старую штуку, которая не раз меня выручала…
— Да как ты смеешь, грязный хинин! Я не пускаю газы! Мастера моего уровня настолько владеют телом, что могут обходиться без воздуха неделями. А уж пускать газы…
— Ага, так и скажи, что наполняешь ими волшебные фонари, а после поджигаешь и пускаешь летать по небу. Вот в эту версию я поверю быстрее, чем в задержку дыхания. Тебе, как ловцу жемчуга, цены бы не было!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Я заметил, как Мизуки прикрыла рот ладошкой, словно поперхнулась чаем. На самом же деле пыталась удержать улыбку. Норобу строго взглянул на девушку, а потом выставил ко мне ладонь.
— Чего ты? Дать пятюню? — не понял я.
— Смотри же, глупец. Вот это ты, наглый и беспринципный дурак! — на ладони старика возникла синеватая фигурка.
