хотел. Сейчас волшебника интересовал только художник-убийца, Ниар никак не мог им быть: тринадцать лет назад он еще под стол пешком ходил.
Глава 16
Академия Искусств занимала большущее здание в Старом городе. Причем строилось оно по распоряжению короля Лусиуса Третьего именно для Академии. Приглашающе улыбались с фасада барельефы, изображающие древних богинь искусства, вооруженных кто пером, кто кистью, кто циркулем. Внутри были просторные аудитории и широкие коридоры, квартиры для почетных профессоров, выставочные залы. Поначалу на верхних этажах располагались и спальни для учеников, но сейчас студентов стало слишком много, и пришлось переселить их в другие места. В одной из таких бывших спален расположилась и мастерская господина Леонтинуса.
Скай ожидал увидеть огромный зал, залитый светом из большущих окон. Но на деле помещение оказалось небольшим. Пахло масляной краской, скипидаром и потом. Окна были занавешены плотной черной тканью, а небольшой подиум у стены освещался здоровенным волшебным светильником. Со столиков в углах строго взирали белые гипсовые головы. Стояли шесть мольбертов, но студентов в комнате было всего трое – два парня и девушка. Видимо, погода и впрямь не распугала только самых ярых любителей искусства. На подиуме дородный мужчина что-то втолковывал обнаженной натурщице. Наконец девушка уселась так, что это устроило мастера. Он повернулся, окинул взором учеников и остановился на волшебнике и его помощнике. Радости он явно не испытал, но вежливо скорчил что-то вроде улыбки.
– Это о вас говорила Кэссия? – уточнил мастер Леонтинус безо всяких приветствий.
– Да, – кивнул волшебник.
– Садитесь вон там, – мастер указал на стулья у стены. – И соблюдайте тишину. В перерыве сможете задать вопросы.
Урок начался. Мастер сам не рисовал. Он расхаживал между мольбертами учеников, что-то поправлял, подсказывал, тыкал тоненькой указкой, ругался… От запахов и обилия незнакомых слов у Ская уже спустя полсвечки разболелась голова.
Одно он понял совершенно точно: правоту Кэссии, когда та утверждала, что живопись совсем не в его характере. Художники явно работали над своими картинами не первый день, но невнятные пятна на их холстах все еще совсем не напоминали портрет, да и в конце урока картины, на взгляд волшебника, были все так же далеки от результата. Теперь ему в полной мере стало ясно, что имел в виду Рисс, утверждая, что если выпустить из найденных в подземелье картин призраков, опознать по ним жертв уже не удастся. Сколько же дней понадобится, чтобы вот эти мазки и смутные очертания стали хотя бы похожи на человека? И сколько мастерства нужно, чтобы портрет стал узнаваемым?
На первый вопрос ему в перерыве ответил сам мастер. На портрет могло уйти три-четыре десятка свечек. Конечно же, не подряд – слои должны просыхать. На второй вопрос мастер только загадочно улыбнулся.
– Послушайте, мастер Леонтинус! – осенило Ника, когда урок закончился. – А ведь все эти краски – они особенные, правда? Такие не купить в обычной лавке, где торгуют краской для оконных рам?
Мастер смеялся так, что, казалось, сейчас попадают мольберты. Потом утер рукавом слезы и долго рассказывал невежде о пигментах, замесах и секретных компонентах древних мастеров, и о том, что краска должна особым образом ложиться и не менять цвет со временем. Конечно же, художественные краски очень дороги и продаются только в специальных лавках.
Пока мастер рассказывал, студенты и натурщица успели уйти, но Скай об этом не сожалел. Краски, которые можно купить только в нескольких лавках в городе, – это важная нить, которая может привести к убийце. Еще волшебник разузнал о рамах, подрамниках и холстах, о том, из чего делают кисточки. Расспросил, не было ли у мастера учеников-волшебников – на всякий случай. Поинтересовался, кто еще учит живописи в Лареже.
– Молодые люди, а все-таки что вы здесь ищете? – строго спросил наконец мастер Леонтинус. – Вы же точно не живописи обучаться хотите.
– Почему же? – не сдавался Скай. – Я, может, портрет прекрасной девушки хочу написать.
– До урока я бы вам поверил. Ко мне порой приходят влюбленные юноши, возжелавшие впечатлить красавицу, – усмехнулся мастер. – Но я же вижу: вы вообще не смотрели, как другие работают. На мольберты даже толком не взглянули. На натурщицу – и то не пялились.
Скай упрямо уставился на ближайшую картину: мол, вот же, смотрю! Потом перевел взгляд на другую – и не удержался от следующего вопроса:
– А почему они настолько разные?
– Что? – опешил мастер Леонтинус.
– Ну, эти парни рисовали одну и ту же девушку примерно одними и теми же красками, почти с одного и того же места, но получается-то совсем по-разному. Если я нарисую карандашом этот светильник, и Ник нарисует этот же светильник в таком же ракурсе таким же карандашом – они будут очень похожи. А эти картины – они все совершенно разные!
Мастер Леонтинус посмотрел на волшебника долгим взглядом.
– Пока вы, молодые люди, не объяснитесь, я ничего вам не скажу. Только то, что, совершенно очевидно, живописью вы доселе не то что не интересовались, но даже и не рассматривали ее как следует. И не выставил вас прочь я только потому, что за вас просила Кэссия, а она очень милая юная леди.
– Ладно, – кивнул Скай. – Признаюсь, я и правда совсем в этом не смыслю. Хотел соврать вам, что мечтаю написать портрет и впечатлить девушку, но, видимо, не получилось…
– Не получилось, – согласился мастер. – Кстати сказать, вам, молодой человек, и Кэссия не очень-то поверила.
– Разве? – удивился Скай.
– Но она считает, что вы – волшебник серьезный, и раз уж решили что-то скрывать, значит, у вас есть на то причины.
– Они есть, – подтвердил Скай. – И интерес у меня вполне деловой. Мало того, я просто права не имею пока рассказывать подробности. Но, поверьте, дело очень важное. Пожалуйста, помогите мне разобраться.
– Если вы, молодой человек, хотите в научных целях изучать искусство, вам следует начать с азов, узнать основы, а не приходить сразу сюда смешить старика нелепыми вопросами.
– У меня не научный интерес, – сознался Скай. – Я ищу пропавшую девушку. И в деле, возможно, замешан некий художник. У нас есть картина – и надо бы узнать, кто ее нарисовал.
– Написал, – поправил Леонтинус. – Рисуют карандашом, маслом пишут. Вам нужно показать картину специалисту, а не пытаться за день узнать то, чему учатся десятки лет.
– Мне для начала нужно было узнать, что это вообще возможно.
– Конечно, – ответил мастер. – Каждая рука кладет штрихи по-своему. Есть и талантливые имитаторы, но чаще всего можно опознать и их. Но это должен делать кто-то вроде меня, а не кто-то вроде вас.
– Благодарю, мастер. Вы все-таки преподали мне урок, – улыбнулся Скай. – Я поговорю с владельцем картины. Если он согласится, вы сможете взглянуть на нее или порекомендовать кого-то?
– Что ж, возвращайтесь, молодой человек, – смягчился мастер. – Посмотрю, возможно, я и знаю вашего художника.
До времени,
