в своем обычном наряде: на нем красовалась футболка с двумя перекрещенными револьверами и самые обычные шорты. На ногах у него были испачканные в грязи сапоги, которые никак не сочетались в его остальным внешним видом. Но это его не беспокоило – и он, даже не зная намерений Сола, по прошествии трех минут был уже на улице и разглядывал представляющееся ему необычным дерево. Следом за ним вышел Планк, который уж точно не ожидал, что потратит целых десять минут на доказательство того, что у крыльца дома Паркинсонов находится не яблоня, а ленкоранская альбиция2. С предубеждением Джеффа боролась и Луна, которая заметно превышала по познаниям в этой теме своего брата и его товарища. Завершим эту бессмысленную дискуссию, Сол, уже направляясь в путь, сказал:
– Нам, на всякий случай, нужно проведать участок.
Паркинсон послушно прошел чуть дальше по тротуару, вышел на дороги и пошел за Планком. Льющий дождь пусть и доставлял неприятности, но воздух по-прежнему был теплым – в те дни только к вечеру мог начать выть леденящий душу ветерок, от которого доносился легкий холод. Во все остальное время же погода была непредсказуемой, да и летней ее назвать было довольно сложно. Скорее, время этих безмятежных дней могло сравниться только с сырой заунывной осенью. Это, конечно, раздражало Сола, которому было совершенно противно от всей этой безрадостной атмосферы, но и изменить это он никак не мог, и потому делал все, что было в его силах – озарял своим озорным существом все жизненные тропы, по которым приходилось ему проходить.
После отъезда полицейских, отделение стало заметно скромнее – вокруг него теперь не собирались компании смельчаков, которые подшучивали над двумя все время несогласными друг с другом детективов, не проезжали испытывающие судьбу подлецы – все они разом исчезли, как будто бы знали, что именно в этот день в участке никого не будет. “-Неужели слухи так быстро расходятся?” – вопросительно промолвил шепотом Планк при виде гробом возвышающегося над землей уединенного здания.
Дверь со скрипом отворилась. Зайдя внутрь, Планк не увидел ничего привычного: ни играющих в карты за третьим справа столом, ни деловито обсуждавшую что-то группу в углу комнаты, ни двух перекликающихся между собой блюстителей закона. Все, что открылось его глазам – это идиллически-покоящиеся столы, стулья, стойки. В пролетах между ними изредка наблюдались и констебли, которым, в силу их малого опыта, даже выходить из помещения для попытки поймать пусть даже самого мелкого преступника было рискованно. Планк, привыкший к немного иному укладу, но до сих пор не утративший чувство верности, связывающее его с этим местом, сохранил ту любовь, что все время испытывал к нему, и, с целеустремленным видом направился наверх. Не только Джефферсон посмотрел на него непонимающе – все внутри так же медленно последовали головой в его сторону, но затем, потеряв того из виду, продолжили заниматься своими делами. Паркинсон же не перестал сводить с него глаз и лишь неуверенно шел за ним. Твердая решительность Сола подействовала на него – он не знал, что будет в ближайшие пять минут, но ему это уже нравилось. Все время проверяя револьвер в правом кармане, он чувствовал себя в безопасности, так как знал, что одно из двух – Сол или пистолет – точно спасет его шкуру. К тому же – чего ему бояться там, где все хоть сколько-то опасные лица заперты на замок, верно? Однако при всем при этом ранее незнакомое ему чувство тревоги ни на секунду не покидало его – он вроде бы был в безопасности и прекрасно знал это, и источник страха был глубже, чем на подсознательном уровне. Планк попросил Джефферсона подождать на лестничном проходе, и прикусывая губу, подошел к клетке всем известного Вилли Говарда. Пытаясь походить на профессионального сыщика, он стал расспрашивать:
– Ты знаешь, что произошло сегодня ночью. Прекрасно знаешь.
Говард сконфуженно посмотрел на Планка и ухмыльнулся:
– Хм. О чем ты? Всю ночь я сидел тут, может быть, даже спал, уже точно не помню. Решетка здесь прочная, я проверял. – он немного улыбнулся.
– Пропажа. – пояснил Сол. -Пропажа кое-чего ценного… чего-то, что ценнее золота.
Вилли опять сделал смешок.
– Я думал тут все думают только о богатствах. Разве это не была первоначальная цель твоего расследования?
– Моего? – переспросил юноша.
– Да, именно так! – вцепился в решетку своими красноватыми руками Говард. -Хватит делать вид, что не считаешь, что это ты – лидер всего расследования. Я все знаю, в-с-е.
– Тогда почему-же не знаешь о краже? – непоколебимо перехватил разговор в свои руки Сол. -Не лжешь ли ты сам себе, пребывая тут в полной безнадежности?
– Мне совсем не одиноко. – посмотрел Говард в глаза Планку, как хищник смотрит в глаза своей жертвы перед роковым сражением. -Все эти люди вокруг – они такие глупые! Ничего не понимают, зато пресмыкаются у ног Донлона, у этого мерзкого человечка, в руках которого судьбы сотни пойманных. Думаешь, он понимает что творит?
Сол испугался дикого взгляда Вилли и отвел глаза на стену. Другой продолжил давить:
– Ми-ик. Вот он… он хотя бы что-то смыслит в своей профессии.
– Откуда ты знаешь? У него было все два задания.
– И оба он выполнил на ура. – замешкался Говард. -Слушай, не задавай лишних вопросов, ты вроде умный малый. У тебя еще есть много времени, чтобы свершить в жизни то, что хотел. В любом случае, даже если я ошибаюсь, помни, что жизнь – это один долгий полет, в котором может случиться все что угодно – от взятия новой высоты до сокрушительного падения. И, раз уж ты завел со мной разговор, за что я уже тебе благодарен, то держи нехитрый совет на будущее: если жизнь дает тебе шанс, ты не в праве отказаться от него.
Планк, расположившийся к приятным речам Вилли, не уловил конец мысли собеседника, и еще пару секунд просидел, глядя в стену. Заключенный показался ему человечным, со своими взглядами и мыслями, каким ему когда-то показался Паркинсон-младший. Представление о нем вмиг изменилось, и он, сам не поверив своему разуму, отошел от клетки обратно к лестнице.
Джефферсон встал у него на пути и развел руками в стороны:
– Пропажа чего? Ты сказал ему, что что-то ценное пропало. Что именно это было?
– Ты подслушал наш разговор?
– Расследование – общее дело, и мы оба должны знать, чем занимается каждый из нас, верно? В конце концов мы друзья, и не должны скрывать ничего друг от друга.
– Ты прав. Учти – ты сам попросил меня рассказать тебе. Три листа из моих отчетов пропали. Просто провалились сквозь землю!
– Но это ведь небольшая потеря, ты, думаю, их попросту потерял.
– Потеря, может, это
