- Устаревшая, уже ненужная тренировка. Когда-то, когда их было больше и они зависели от своих избирателей, она была им чрезвычайно необходима.
Между тем Гризер кончил танец, ударил себя по голому животу и подошел к своему спящему коллеге, разбудил его. Тот сразу же начал прогуливаться как часовой. Сдавший дежурство лег на диван и уснул.
Очевидно, здесь больше уже не на что было смотреть. Рука Ртэслри подтолкнула меня к двери, но я все же остановил его.
- Ртэслри, вы сказали, что их только трое. Откуда же они тогда берутся? Разве у них нет жен, детей...
- Они- бесполые, Луи. Они боятся, что контакт с гризианкой может дать поколение, лишенное их качеств.
- Но кто тогда рождает их самих?
- Никто. Они сами себя воспроизводят.
- Ну уж! Это опровергнуто...
- Не опровергнуто. Воздух в этом подземелье содержит параноичные и шизофреничные испарения, которые раз в сто лет, - столько длится жизнь Гризеров, - синтезируется и воспроизводят их. То же самое происходит и с сановниками.
- Какая техника! - восхитился я.
Да, сказал я затем себе, здесь эволюция явно идет по другому пути. У нас в Европе такие чудеса просто немыслимы: параноиков у нас рождают нормальные матери... Но тут же мне вспомнилось, что за сто лет до моего похищения, в соседней Нибелунгии внезапно появились сразу несколько миллионов параноиков, которых возглавлял Главный Параноик, и они едва не завладели миром. Откуда же они взялись? Неужели произошли из воздуха? Черт их знает! Во всяком случае я не должен был спешить с заключениями.
Уффф! С удовольствием вдыхал я серый воздух поверхности Гриза, где мы, наконец, оказались после долгого полета вверх, через девять бронированных плит. Сели в наш маленький дисколет, и он унес нас далеко от кратера. Мы вышли, чтобы немного поразмяться и обменяться впечатлениями от Великого Центра.
В сущности и обмениваться было особенно нечем. Мне все было ясно, кроме одного: как могла эта планета дойти до того, до чего она дошла несколько миллионов полоумных существ на поверхности и несколько сотен сумасшедших в ее центре.
Мне вдруг стало грустно. Мимо нас продолжали тащиться на полусогнутых серые гризиане: с опущенными головами и антеннами на темени, брели они к своим бесцельным целям.
- Чeрт возьми, - сказал я по-французски. - Как эти несчастные терпят свое положение. Как они не додумались до сих пор устроить какую-нибудь революцию?
- Дело в том, что они не несчастны, землянин.
- Что вы говорите, уважаемый Ртэслри?
- Конечно же нет. Что такое в сущности счастье, кроме как субъективная оценка полноты жизни? Кроме удовлетворения желаний и потребностей?
- Неужели вы говорите об этих голых, трясущихся, грязных, полоумных гризианах? Ртэслри!
- Вы хотите увидеть в каком мире они живут?
- Но я уже видел.
Бен Коли и Кил Нери одновременно булькнули. Ртэслри, не говоря ни слова, преградил дорогу одному из гризиан и самым бесцеремонным образом вытащил маленькую антенну из его темени.
Эффект был удивительным.
Гризианин остановился и поднял голову. Повернулся яалево, потом направо и, как мне показалось, на этот раз увидел нас, но взгляд его на нас не задержался. Он с некоторым удивлением оглядел серую равнину, голые скалы с пещерами, из которых вылезали его сопланетяне, и наконец - самого себя. В его глазах появилось даже какое-то разумное выражение. Но этот проблеск сразу же сменился безумным ужасом - тем самым ужасом, который я видел в глазах сановника, когда прикоснулся к нему. Однако, на этот раз ничего не случилось.
Просто гризианин отправился к ближайшей шахте генераторов космических лучей и бросился в нее головой вниз...
- Ртэслри, как вы могли! - крикнул я, забывая про осторожность.
- У меня не было другого способа оказать вам услугу, - холодно ответил Ртэслри.
Он приблизился и пока я был в состоянии замешательства, спокойно начал прикреплять антенну к моему темени, привязывая ее к волосам...
Какой чудесный голубой воздух, какое великолепное желтое солнце, какое светлое золотистое небо! Над моей головой распростерло крону дивное ветвистое дерево с сине-зелеными листьями, а среди листьев, как маленькие солнца, светились крупные оранжевые плоды.
Я стоял на небольшом холме. Под холмом простирался дивный парк: тенистые аллеи, в обрамлении высоких цветущих кустов, зеленые поляны, небольшие рощицы, из которых доносились птичьи трели, роскошные фонтаны, по сравнению с которыми фонтаны Рима, Сан-Суси и Петергофа, выглядели бы бездарными игрушками. По аллеям прохаживались, обнявшись, молодые люди они напоминали превениан своей красотой и свободой движений; прогуливались, улыбаясь, розовощекие старушки и старички, резвились дети. Вдали, за парком, возвышались белые круглые здания большого города, с крыш которых, подобно серебряным и золотым птицам, взлетали блестящие дисколеты, которые отправлялись по своим небесным путям...
Я сознавал, что это было только сном или миражем и все-таки это был не сон и не мираж. Я очень остро ощущал запах цветов, слышал голоса, которые, как ни странно, говорили на превенианском.
Больше того - у меня было чувство, что сам я являюсь частью этой реальности: сорвав листик с ветки у меня над головой, я пожевал его и ощутил горький вкус.
Я ждал кого-то под деревом на холме, и этот "кто-то" появился передо мной в тот момент, когда я о нем подумал. Это была Роз Дюбуа, коллега из "АбеСийе", та самая, которая находила, что морщинки на моем лице очень мне идут. Она бежала ко мне, размахивая над головой газетой "Виктуар", но, казалось, ей не хватало сил добежать, потому что она вдруг остановилась и выкрикнула: "Луи, дружочек! Блестящая рецензия на "Историю грядущего века. Вас выдвигают в члены Академии!" Меня охватила сумасшедшая радость. Никогда в жизни я не чувствовал себя более счастливым. Я спустился к ней, чтобы обнять ее, безусловно, только из благодарности за хорошую новость. Но кто-то очень грубо схватил меня за плечо. Потом я почувствовал, как меня больно дернули за волосы, закричал и...
И оказался снова на Гризе. Я стоял на самом краю шахты, куда недавно прыгнул гризианин. Бен Коли и Кил Нери держали меня за плечи. Ртэслри показывал мне на антенну и громко булькал.
- Что вы пережили, Луи? - спросил он. - Вы так туда побежали, что если бы мы вас не остановили, вы были бы уже там...
У меня не было сил ему ответить. Контраст между пережитым и тем, что сейчас меня окружало, был столь разительным, что я потерял сознание.
Потерять сознание - очень удобная штука, когда нужно объяснить жене, с какими друзьями ты вчера провел вечер и о чем вы говорили. И еще более удобная - когда тебе необходимо опустить некоторые излишние подробности в собственном рассказе.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
