создателя артефакт:
— Все хорошо!
И пошла на кухню, мрачно подозревая, что не ее надо гладить, ой, не ее…
Сообщив миссис Доул, что сегодня вместе с хозяином обедает его брат, я вернулась к кабинету сэра Кристофера, чтобы выполнить распоряжение и ожидать неподалеку.
Сквозь заботливо оставленную мной щель слышен был голос Альберта Фаулера, я не разобрала слов, одни только брюзгливые интонации. И ответ сэра Кристофера, привычно сдержанно-отстраненным тоном:
— Мисс Ривс достаточно квалифицирована для трудоустройства моим секретарем.
— Кристофер! Она экономка!
Ага, я знала! Знала! Вот кого мое назначение задело в самое сердце!
— На курсах миссис Гиббс секретарей обучают пять недель. Наибольшее количество часов за эти пять недель отводятся машинописи и стенографии. Мисс Ривс окончила три курса королевской академии. Это девяносто шесть недель. Наибольшее количество часов за эти девяносто шесть недель было отведено ритуалистике, руническим алфавитам, начертательным дисциплинам и теории магии. С точки зрения банальной логики, Альберт, мисс Ривс для половины ставки моего секретаря даже избыточно квалифицирована. Возможно, я поручу ей что-то еще.
Восклицание мистера Фаулера “Нет!” шло от самого сердца и слилось с моим столь же искренним, но мысленным стоном “Не-е-ет!”.
Ничего не ответил нам обоим сэр Кристофер. Промолчал в ответ на наши душевные чаяния.
Но Альберт Фаулер отступать не спешил. Он пошуршал бумагами, придвинув брату на подпись очередной документ, зашел с другой стороны:
— Кристофер, меня беспокоит, что она получила столько полномочий — и так быстро. У нее едва-едва закончился испытательный срок! Не стоит забывать о бдительности… Твои документы — слишком большая ценность, чтобы позволять в них копаться практически чужому человеку, взятому с улицы.
И это, конечно, было справедливое замечание. Сама я ни за что не подпустила бы человека, прослужившего в доме чуть больше месяца, к архиву сэра Кристофера — а потому и с его братом поспорить не могла.
Сэр Кристофер, впрочем, спорить с братом тоже не собирался. С той самой интонацией, по которой я обычно догадывалась, что вопрос ему не интересен, он напомнил:
— Ты говорил, что проверил досье мисс Ривс. В нем все в порядке.
— Да, но…
— Тогда не вижу причин, по которым мисс Ривс нельзя доверить ведение моего архива.
Архив! Сэр Кристофер все же решил доверить мне создание архива — и, чует мое сердце, благодарить за то, что мое имя войдет в века, я должна настойчивого Альберта Фаулера, который только что лично и подтолкнул младшего брата к такому решению упорным отговариванием!
Но все же! Я стану “та самая Анна Ривс, что собрала архив Кристофера Фаулера”!
Может, меня даже в учебнике каком-нибудь упомянут… Ну, в учебнике — это я, конечно, откровенно погорячилась, но в биографиях сэра Фаулера могу и мелькнуть!
Для архива обязательно понадобится отдельное помещение, и обязательно хорошо защищенное, потому что Альберт Фаулер, безусловно, прав, и допустить, чтобы к архиву имел доступ кто попало, ни в коем случае нельзя.
Дом не так велик, и лишних комнат в нем нет — разве то пожертвовать единственной гостевой спальней, но это все же крайний случай и не хотелось бы подобного поворота.
Нечего, конечно, и думать о том, чтобы разместить архив в подвале — хотя это, скорее всего и есть самое защищенное помещение в доме, с учетом того, что там размещено сердце живого дома. Но туда нет доступа у меня самой, а даже если бы и был, архив подразумевает, что я буду довольно часто там бывать: приносить новые документы, брать что-то по запросу сэра Кристофера… Постоянное замыкание-размыкание контура увеличит нагрузку на защитные заклинания, а это излишне.
Нужно предложить сэру Кристоферу устроить архив на чердаке. Там, как мне кажется, достаточно свободного места. Прежде чем идти к сэру Кристоферу с этим предложением, нужно будет обязательно составить смету. Я уже поняла, как он устроен. В смысле, сэр Кристофер устроен, не архив! Имея дело с неприятными либо неинтересными ему вопросами, он старается как можно реже к ним возвращаться, и в идеале, хорошо бы свести упоминания архива к двум фразам: “Сэр, подпишите смету!” и “Сэр, примите работу!”.
Впрочем, как устроен архив, я тоже представляю. Понадобится заказать стеллажи, устроить рабочее место для секретаря (то есть для меня, какое счастье, кто бы мог подумать, я не могу поверить, я просто не могу поверить!), проконсультироваться со знающим человеком, как это все должно быть организовано…
Я предавалась эйфорическим мечтаниям, а за дверями кабинета повисла тягостная тишина.
Впрочем, тягостная она была лишь для Альберта Фаулера — его брат, с присущей ему безмятежностью, подобные невербальные знаки игнорировал.
— Это все документы, которые ты хотел, чтобы я подписал? — Невозмутимо поинтересовался артефактор.
Скрип зубов, наверняка, мне только послышался.
Впрочем, Фаулер-старший успешно взял эмоции под контроль.
— Нет. Есть еще один договор… Кристофер, я прошу тебя, просто прочитай его!
Молчание. Шелест перелистываемых страниц.
— Нет. — Напряжение в голосе артефактора можно было резать ножом.
— Кристофер, послушай, они предлагают отличные условия!
— Я не отдам свой артефакт в производство гильдии.
Альберт Фаулер злился, старался себя сдержать, но все равно злился, а в голосе моего работодателя звучало одно бесконечное упрямство, того сорта, которое матушка в бытность мою ребенком именовала “ослиным”.
— Это ребячество, — интонации у Альберта мягкие, — отказываться от выгодного предложения из-за обид десятилетней давности.
— Двенадцатилетней, — педантично поправляет брата сэр Кристофер.
“И-а-а-а!” — слышится мне в этом ответе.
— Альберт, ты сказал, что просишь меня только прочесть договор. А теперь уговариваешь! Ты опять!
Истеричные нотки в голосе сэра Кристофера слышатся не только мне — в доме замигало освещение, заскрипели доски пола.
Я даже не задумывалась, когда положила ладонь на стену:
— Тише-тише, дорогая. Не переживай, все хорошо. С сэром Кристофером все в порядке, да, он нервничает сейчас, но с ним все в порядке… Все хорошо, Эльза, все действительно хорошо!
Забывшись я не заметила, как назвала дом по имени — но неожиданно, именно это сработало куда лучше успокоительных разговоров. Дом притих. Где-то еще скрипнули доски пола, освещение мигнуло напоследок — и восстановилось.
Я, не отрывая ладони от стены, прислушивалась к изменениям, и мучительно жалела, что у меня нет бинокуляров. Дорого бы я дала, чтобы увидеть сейчас магические потоки дома!
А в кабинете, кажется, наружных треволнений и не заметили. Впрочем, им там и внутренних хватало.
Альберт, помолчав, сдался:
— Хорошо. Я все
