равно считаю, что это глупо и недальновидно, но если ты не хочешь — хорошо. Отложим эту тему. По поводу этой твоей… может быть, стоит все же освободить ее от дополнительных обязанностей? Все-таки, у экономки и так полная занятость, ей будет сложно совмещать… Хочешь, я подыщу тебе кого-то компетентного и толкового на должность секретаря?
— Не хочу.
— Почему?
— Она мне нравится.
Брат сэра Кристофера поперхнулся воздухом:
— В каком смысле?
— Она прекрасно выполняет работу, подчиняется мне, а не тебе, понимает, чего я от нее хочу, не пытается сделать "как лучше", обладает умом, магическим даром, разбирается в людях.
Сэр Кристофер на мгновенье задумался, а потом спросил:
— А что ты подумал, когда задал этот вопрос?
— Что она тебе нравится как женщина, — фыркнул Альберт.
— А!.. Как женщина она мне тоже нравится.
Сердце пропустило удар.
Ч… Что?!
— Что?! — Потрясенно переспросил Альберт Фаулер.
— Что? Она красивая.
Тишина. Тишина сегодня — частая гостья кабинета сэра Кристофера.
Меня потихоньку отпускало. Слова сэра Кристофера встраивались в его образ, и приходило понимание, что эта симпатия, о которой он сказал своему брату — скорее, умозрительного характера. Не практического. То есть… мне бы хотелось, пожалуй, нравиться сэру Кристоферу в том самом смысле, о котором мы дружно подумали с мистером Фаулером. Мне было приятно услышать, что я ему симпатична. Потому что глупо врать самой себе — мой работодатель мне нравится.
Но в то же время, я была рада тому, что с этой симпатией он ничего не собирается делать.
Вздумай сэр Кристофер начать за мной ухаживать — это бы все испортило. Мне бы остался лишь один выход: искать новое место. А мне не хотелось уходить отсюда. В этом доме мне было хорошо.
Откинувшись на стену, я позволила себе короткий выдох. В душе боролись облегчение и обида от того, что все так сложилось. Будь родители живы…
Впрочем, будь родители живы, я была бы благополучная юная мисс из хорошей семьи, которую вряд ли сэр Кристофер оценил бы как женщину.
Впрочем, я бы без колебаний обменяла ту жизнь, в которой я нравлюсь сэру Кристоферу, на ту, где родители живы.
А в кабинете, тем временем, сэр Кристофер, чуждый пониманию того, как неловкую ситуацию он сейчас создал для своего брата создал, преспокойно уточнил:
— Это всё, что ты хотел со мной обсудить?
— Эм… Кхм… Да, то есть, нет, твой адвокат… я хотел обсудить поиски адвоката.
— Этим занимается мисс Ривс.
— Да, но… эм… кхм… — мистер Фаулер прочистил горло и взял себя в руки, и его голос зазвучал уверенно и деловито, как раньше. — Я знаю. Сегодня я отдам распоряжение проверить подобранную ею кандидатуру. Времени маловато, конечно, собеседование назначено на завтрашнее утро, и к этому моменту детективы точно не успеют. Но к завтрашнему вечеру, надеюсь, отчет будет готов.
— Хорошо, — покладисто и безразлично согласился с братом сэр Кристофер. — Отдашь его мисс Ривс.
Ошибка! Я охнула, выпрямилась, как встревоженный суслик.
— Что?! — И оскорбленный вскрик мистера Фаулера слился со скрежетом ножек рывком отодвигаемого кресла.
Остро захотелось вломиться в кабинет с воплем “Мистер Фаулер, это не то что вы подумали!”, или сбежать отсюда подальше, как от горного обвала, или… сделать хоть что-нибудь!
Пока я внутренне металась, внешне не двигаясь с места, обвал, между тем, набирал силу и грохотал голосом старшего из Фаулеров:
— После всего, что я для тебя сделал?! Это так ты меня отблагодарил?
Я зажмурилась. Отчаянно хотелось заткнуть уши, но… меня здесь поставили, как секретаря. Если вдруг меня позовут — я должна буду услышать.
— Мисс Ривс! — Словно в ответ моим мыслям раздалось из кабинета.
Ну вот. Ну заче-ем?..
— Зачем ты ее зовешь?! — Альберт и мои мысли звучали в унисон.
— Мисс Ривс, зайдите, пожалуйста, — упрямо повторил сэр Кристофер, и я, нервно вытерев о юбку вспотевшие ладони, зашла, очень стараясь держать учтивое и бесстрастное лицо, как и подобает человеку, который совершенно даже не подслушивал, а просто явился на громкий оклик, как полагается ответственному работнику.
— Да, сэр Фаулер?
На Альберта, гневно раздувающего ноздри, я очень старалась не смотреть.
Мой непосредственный работодатель сидел за столом и тоже выглядел не образцом благожелательности. Брови сдвинуты, в морщинках прищуренных глаз таится раздражение.
— Вы слышали? — коротко поинтересовался он.
Я сглотнула. Соврать? Не соврать? Но вопрос звучит так, будто он знает, что я слышала. И, в конце концов, мне действительно велено было ждать под дверью, а окончание разговора велось на повышенных тонах…
Поэтому я кивнула.
Сэр Кристофер тоже кивнул удовлетворенно и озвучил:
— Переводите.
Я хлопнула ресницами и перевела. Взгляд на Альберта. Который, кажется, сейчас был настолько зол, что не орал просто потому, что не мог выбрать, что именно ему орать, потому что претензий к гениальному братишке у него накопилось вагон и маленькая тележка.
Нет, он серьезно?!
Альберт выглядел ошеломленным, явно не сразу сообразив, к чему это было сказано. Но как сообразил…
— Переводите, мисс Ривс, — поощрил он ядовитым шипением, — раз вы у нас такой знаток человеческой натуры.
Его бешеный взгляд я выдержала стойко, но возможно только потому, что на мне был защитный артефакт фаворитки короля, и я была твердо уверена, что придушить меня у него не получится, даже если он очень захочет.
Ладно, признаюсь сама себе, я тоже хороша. Я ведь первая влезла в братские отношения, выводя сэра Кристофера на разговоры о личном. Настала пора пожинать плоды неумения вести себя как образцовая прислуга и в дела хозяев не вмешиваться.
— Сэр Фаулер, ваше предложение передать отчет мне выглядело крайне оскорбительным для мистера Фаулера, потому что звучало как предложение отныне отчитываться перед экономкой, неведомо за какие заслуги ставшей еще и секретарем в короткие сроки. В связи с тем, что вы проводите большую часть времени за работой и все, что ее не касается, вас не особенно интересует, возможно, вы не можете в полной мере оценить объем выполняемых мистером Фаулером задач, целью которых стоит ваше благополучие и — в первую очередь — безопасность. И сейчас вы невольно выказали пренебрежение ко всем этим усилиям, что вызвало гнев мистера Фаулера.
Я выпалила эту речь с невыразительным лицом, практически на одном дыхании, так, что
