аж голова слегка закружилась.
— Я об этом не просил! — раздраженно бросил артефактор, не понятно мне или брату.
Впрочем, я в любом случае совершенно не собиралась открывать рот лишний раз без прямого приказа.
— Естественно, не просил! — взорвался старший. — Потому что тебе просто недосуг думать о подобных “мелочах”! Ты воспринимаешь то, что все вокруг тебя скачут, как дрессированные болонки, как должное. Ты понятия не имеешь, насколько все вокруг всю жизнь под тебя подстраиваются! Под бесконечный список требований и причуд. Понятия не имеешь, каких усилий это требует, и все воспринимаешь как должное! И хорошо бы тебе время от времени спускаться со своих гениальных небес на землю и хоть немножечко думать не только о далеких материях, но и о том, что происходит вокруг тебя. Ты знаешь, где бы ты был, если бы не я?! О том, чтобы зарабатывать огромные деньги за уникальные заказы и иметь возможность позволить себе любые сумасбродные затеи, какие только придут в твою голову, ты тоже меня не просил! Отозвать это вместе с моими услугами, в которых ты, очевидно, больше не нуждаешься?!
Альберт почти кричал, несмотря на то, что прилагал очевидные усилия, чтобы сдерживаться.
И что-то подсказывало мне, что о доброй половине сказанного сейчас он потом пожалеет. Только потом — это потом, а сейчас в комнате повисла наэлектризованная тишина.
Старший бешено дышал и раздувал ноздри.
Младший…
Молчал.
“Скажи хоть что-нибудь!” — мысленно взмолилась я. — “Хоть что-то, пусть это даже взбесит Альберта еще больше, просто скажи, чтобы этот разговор продолжался и, может быть, пришел, наконец, к какому-то логичному завершению!”
Было совершенно очевидно, что Альберт сорвался, озвучив накопившиеся обиды, а Кристофер…
Под этим шквалом он просто закрылся. Ушел в глухую ментальную оборону.
Мне было страшно подумать, что там сейчас вытворяла Эльза…
Тишина затягивалась.
А потом сэр Кристофер просто поднялся и ушел в мастерскую. В абсолютном молчании громко щелкнул провернувшийся замок.
Альберт перевел свой бешеный взгляд на меня.
Если бы и он попросил меня перевести, я бы сказала ему, что сэр Кристофер несомненно ценит все то, что брат для него делает. Вот только его забота иногда становится чересчур навязчивой, и он выставляет взрослого мужчину в чужих и в его собственных глазах как беспомощного младенца. И это не менее обидно и оскорбительно, чем предложение отчитываться перед экономкой.
Но мистер Фаулер о переводе не попросил.
Он зло скомкал бумаги, которые держал в руках и швырнул их куда-то в сторону урны, не сильно стараясь попасть. А потом покинул кабинет.
Я осталась стоять в кабинете одна, растерянно переводя взгляд с одной двери на другую.
Господи! Почему я не пошла работать укротителем тигров?
Хорошая же профессия!
И вакансии постоянно новые открываются…
А открыв дверь из кабинета, я даже не удивилась: стоило мистеру Фаулеру покинуть дом — и Эльза, не сдерживаемая более протоколом защиты гостей, устроила форменное буйство.
Тигры. Если мне придется снова искать работу — это, определенно, будут тигры. Хватит с меня службы экономкой в приличных домах, я хочу немного отдохнуть.
Мои пальцы почти не дрожали, пока я сводила их вместе и выплетала малый щит от физического воздействия. Как давно я этого не делала… Но, несмотря на это, формула далась легко, и, раскрывшись, привычно потянула силу из моего магического источника.
Я шла величественно и неторопливо, показательно игнорируя, что с каминной полки сыпятся статуэтки, гравюры падают со стен, а массивный, тяжелый стул с гобеленовой обивкой неведомая сила со скрежетом тащит по паркету.
Когда из книжного шкафа начали вываливаться книги, гулко шлепаясь на пол, мое сердце облилось кровью. В этот момент игнорировать происходящее стало особенно трудно.
Впрочем, стоит отдать Эльзе должное: требования хозяина она выполняла безукоризненно, и в моем направлении не полетел ни один предмет. Я остановилась. Показательно, демонстративно даже, сняла щит.
И все равно ушла на кухню: лояльность — лояльностью, а пережидать безумие лучше там, где у него меньше всего шансов задеть меня, пусть даже и случайно.
Кухня встретила тишиной и светом. Здесь была территория миссис Доул, свободная как от капризов дома, так и от требований его создателя — а сама миссис Доул любила свет. И еще — порядок.
Тяжело осев за кухонный стол, я сложила руки перед собой, сцепила их в замок.
Миссис Доул не задавала вопросов, и мы с ней славно помолчали.
— Часто дом устраивает подобный… разгром? — Спросила я, когда убедилась, что любое сказанное мной слово не обрушит платину самообладания и не вырвется наружу рыданиями и безобразным срывом.
Срывы не делают чести ни экономкам, ни хорошо воспитанным девушкам из приличных семей, ни магичкам. Пусть даже магичка я недоученная, а моя семья давно в прошлом.
— Не припоминаю, — в голосе мисс Доул, когда она мне отвечала, звучало явное сочувствие. — Так-то дом часто безобразничает, но все больше по мелочи, ровно ребенок: там напроказничает, тут игрушки разбросает… А чтобы эдакий бедлам учинить, нет, такого не было.
Что ж. Полагаю, раньше и размолвок таких между братьями не случалось.
А что, если это действительно я во всем виновата? Что, если вся эта болезненная ситуация, полная непонимания и обид, случилась из-за меня? Из-за того, что я пролезла в секретари, из-за того, что так рвалась к архиву… да просто из-за того, что влезла в отношения между двумя братьями, которые, до моего в них вмешательства, были вполне гармоничными? Что мне делать?
Нет.
Нет, не были.
Стоп, Анна, остановись.
Ты — не пуп земли и не центр мироздания. События не вертятся вокруг тебя, у них есть свои причины.
Сэр Кристофер фактически навязал мне должность секретаря — и он не сделал бы этого, если бы сам того не хотел.
Возможно, он действительно принял решение о ведении архива исключительно чтобы досадить старшему брату — но это тоже было его личным решением. Я никак не смогла бы его заставить.
И уж точно я не заставляла его приглашать для урегулирования конфликта с братом того человека, который брата раздражает с момента своего появления в доме.
А что касается их отношений… о какой гармонии в них может идти речь, если я и раньше замечала, что после визитов Альберта, Эльза, тонко чувствующая настроение создателя и исправно транслирующая его в мир, регулярно проявляла скверное расположение духа?
Касательно того же, что теперь делать… делать
