мир в чёрный цвет, что Рене не выдержала и усмехнулась. Кажется, её наставник преследовал те же цели, только вот начать решил прямо с себя. Больше Рене никто и ничто не беспокоило. И ближе к пяти вечера, когда разошлись последние студенты, она с удобством расположилась на колченогом стуле и сделала вид, что почитывает найденное здесь же потрёпанное руководство для хирургов-стажёров.
На самом деле, Рене не запомнила ни слова из бездумно пролистанных страниц. Тяжёлая книга лежала на коленях, но она туда почти не смотрела, потому что больше, чем буквы и схемы… Больше, чем показания приборов и состояние Ланга, её занимал тот самый узор на крепком мужском предплечье. Весь день она натыкалась взглядом на столь контрастно черневший рисунок и одёргивала себя, чувствуя, как горят от смущения щёки. Это так невоспитанно – разглядывать спящего! Но было что-то завораживающее в том, как линии сливались в строгую геометрию. И Рене смотрела на них настолько долго, что сама не заметила, когда осторожно потянулась к безвольно повисшей руке. Коснувшись одной из дорожек, она подушечками пальцев ощутила едва заметную неровность кожи, провела по ложбинке между двух нарисованных стен, очертила звезду перекрестка и попыталась взглядом найти хоть один выход, но не смогла. Ещё раз полюбовавшись на странный узор, Рене дала себе мысленный подзатыльник и прочитала целую лекцию о неэтичности поведения, прежде чем аккуратно уложила тяжёлую мужскую руку поверх одеяла и подняла взгляд.
Ланг смотрел внимательно. Без привычной скуки или равнодушия, которые проскальзывали в первые их встречи и даже вчера, пока они друг на друга орали. Тогда в его глазах было больше усталости от назойливости нового резидента, чем раздражения. Но теперь там было что-то похожее на любопытство. Впрочем, всё это Рене могло показаться, потому что она немедленно уставилась в лежавшую на коленях книгу и почувствовала, как горят уши. Нехорошо разглядывать спящих, а уж трогать их и подавно.
– Добро пожаловать в мир адекватных людей, – нарочито ровно произнесла она и захлопнула учебник.
– Сомнительное пожелание, – откликнулся Ланг, а затем пошевелился. В попытке проверить функционирование своего организма он осторожно приподнялся, но руки пока не слушались. Так что, прикрыв глаза, незадачливый хирург упал обратно на койку и пробормотал: – Где Фюрст?
– Делает свою работу, – сухо откликнулась Рене, что не осталось незамеченным.
– Ох, ну, давай. Прочитай мне часовую нотацию о роли и обязанностях врача, о моём неподобающем поведении и прочей дребедени.
– Обязательно, но чуть позже. – Она скрестила на груди руки и нахмурилась. Ланг же приоткрыл один глаз, скептически посмотрел на сидевшую рядом с ним девушку и снова плотно смежил веки. Рене успела заметить покрасневшие белки, но в целом глава отделения уже меньше походил на восковую копию самого себя. Наплевав на возражения, Рене посветила в прищурившиеся глаза, проверяя реакцию зрачков, за что получила лёгкий шлепок по руке.
– Почему ты смотришь на меня так, будто я отобрал у тебя щенка и отдал проходящим мимо цыганам? – невнятно пробормотал он.
Рене недоумённо приподняла брови. Ланг этого, конечно, не видел, но правильно истолковал повисшее молчание.
– Осуждающе и с полным непониманием происходящего, – едко пояснил он и снова открыл глаза, уставившись на поднявшуюся Рене ещё пока мутным взглядом.
– Наверное, потому что я осуждаю и не понимаю?
– Ого, наш серафим способен на подобные чувства? Трепещите! Скоро состоится второе пришествие! – ехидно провыл привидением Ланг, а потом резко отсоединил капельницу, неаккуратно выдернул катетер, отчего Рене непроизвольно вскрикнула, и пробормотал: – Проваливай и позови Фюрста.
– И не подумаю, – прошипела она в ответ, а сама спихнула ладонь, которой выругавшийся Ланг попытался остановить рванувшую из вены кровь.
И, видимо, именно это ребяческое поведение, которое никто не ждал от взрослого врача, стало катализатором, что толкнул цепную реакцию всех вялых рассуждений за этот день. А потому Рене выпалила:
– Посмотрите на себя! Даже бывшие уголовники из моего убого района выглядят приличнее. А ведь у большинства из них нет ни дома, ни работы, ни образования. Они перебиваются временной работой и не знают, что будут делать завтра, тогда как доктору Лангу дано всё это и больше. Но он позволяет себе подобное поведение! Так, как после этого можно говорить, что моё осуждение неуместно?
– О, а вот и обещанные нотации. Ради бога, не утомляй меня своей моралью, – скривился Ланг, однако внезапно перестал сопротивляться и позволил наложить себе повязку. И было это то ли из пьяного чувства благодарности, то ли потому, что он до сих пор не мог сидеть прямо, и ему вновь стало дурно.
– Я не пытаюсь вас учить. Во имя всего, я хирург, а не психоаналитик. Мне всего лишь хотелось понять – зачем?
– Зачем что? – переспросил Ланг, не поднимая головы. А Рене остановилась на секунду, чтобы тихо договорить. И, чёрт возьми, она честно пыталась скрыть боль от разочарования в человеке, которым заведомо хотела восхищаться.
– Зачем вы сделали это? Зачем напились? Зачем явились сюда?
Теперь уже Ланг внимательно разглядывал склонившуюся над ним девушку, а потому от Рене не укрылось, как дрогнули крылья его большого и немного кривого носа. Словно он к чему-то принюхивался. Впрочем, разве можно было почувствовать здесь что-нибудь, кроме пропитавшего свитер запаха рвоты? И всё же Лангу явно что-то мерещилось. А потом ситуация стала ещё непонятнее, когда он внезапно поднял руку и, нахмурившись, коснулся изредка ноющей ссадины на щеке Рене. Ту этим утром оставила пуговица с пальто Дюссо, а казалось будто это было вчера. Надо же… всего два дня и уже столько ранений. И Рене бы наверняка посмеялась над таким совпадением, но в следующий момент холодные пальцы задели шрам.
Я вижу красную дверь и хочу покрасить её в чёрный
Никаких цветов, я хочу только чёрный!
Вибрация и успевший опостылеть за день голос Джаггера вновь разорвали возникшую тишину. Рене дёрнулась и с ужасом отшатнулась, но Ланг успел поймать её за руку.
– Почему ты здесь, Роше? – тихо спросил он в откровенном желании уйти от ответа на почти риторический вопрос: зачем он напился. Да потому что так было весело!
– Кто-то должен был за вами следить… – пробормотала Рене, но тут же осеклась, увидев, как поморщился Ланг.
– Нет. Я не спрашиваю – для чего. Я спрашиваю – почему. Почему ты решила, что нужна здесь? М-м-м? Мстишь за вчерашнее или потребуешь возвращения в операционную? Может, мне стоит сдать анализ на яды?
Ланг, конечно же, шутил насчет отравления. Единственные яды, которые были в его
