Микаэль…
Микаэль не спал всю ночь. Он слышал, как заходила Агафа, чтобы оставить молока, но он не открыл глаз, потому что не хотел никого видеть. Вскоре служанка ушла, аккуратно прикрыв двери. Парень открыл веки и с огромным трудом перевернулся на спину. Управлять нижней частью тела не мог, поэтому ему пришлось переворачивать себя руками. Устал. Откинулся на подушке и уставился в потолок.
Амелия… Неужели то, что говорят о тебе, правда? Неужели ты можешь творить подобное зло?
Парень не мог в это поверить. Хотя… слухи ходили и раньше. Слухи о том, что у девчонки, в которую он был влюблен, был несносный характер и что многие стали жертвами ее козней.
Но Микаэлю это казалось бредом. Считал, что на нее клевещут из зависти. И вот сейчас его собственная сестра, которой он абсолютно доверял, говорит о невероятных, безумных преступлениях, которые совершила Амелия.
Его давняя безответная любовь…
Пролежав вот так до рассвета и не сомкнув глаз, он в конце концов позвонил в колокольчик, который магическим способом соединялся с подобным колокольчиком в комнате Вилпо. Слуга примчался через пару минут — сонный, взъерошенный, полуодетый, но, надо отдать ему должное, сделал это достаточно тихо, чтобы никого не разбудить.
— Господин, что-то случилось? — встрепенулся он. Обычно Микаэль никогда не звал его так рано.
— Да, — не таясь, ответил парень, — мне нужно выйти.
— Куда? — изумился слуга.
— Не задавай вопросов, — ответил молодой аристократ слегка нахмурившись, — лучше помоги встать…
Целый час Микаэль приводил себя в порядок. К сожалению, справиться с утренней рутиной в его состоянии было непросто. Поэтому, когда он оказался на первом этаже академии, некоторые ученики уже тоже успели проснуться и сонными курсировали по коридорам.
Вилпо стоял позади коляски, ожидая приказа. Микаэль попросил отвезти его в сад. Он знал, что каждое утро именно там Амелия начинает свой день. Она не оставила свою привычку завтракать в полном одиночестве посреди природы. Кажется, девушка любила подобное с детства.
Когда юный Лефевр попал в академию, он первым делом разузнал о ее распорядке дня. В тайне от сестры, конечно.
На полпути к нужному месту он попросил Вилпо оставить его одного. Слуга, нехотя, повиновался. Микаэль приказал ему молчать и ничего не рассказывать госпоже. Тот пообещал, что будет нем, как рыба, и удалился. Микаэль тронул колеса и покатил коляску вперед. К счастью, аллейки были достаточно ровными, чтобы он ехал тихо и без особенных усилий.
Амелия действительно сидела в беседке, медленно попивая утренний чай. Как всегда красивая, изумительно одетая, с гордой осанкой и точёным профилем — она заставила сердце молодого аристократа забиться сильнее.
Однажды, несколько лет назад, Микаэль по памяти нарисовал ее портрет. Любовался им и тосковал, горюя о злосчастной судьбе. Этот портрет до сих пор украшал стену его шкафа для одежды, и о его существовании знал один только Вилпо. Хотя… Агафа, возможно тоже видела его, потому что иногда прибиралась в его спальне.
Однако именно в это утро смотреть на возлюбленную было больно. Микаэль должен был удостовериться в том, что сказанное Вероникой было правдой, или же… разрушить эту ужасную ложь. Чувствуя, как от волнения холодеют пальцы, парень подъехал вплотную к беседке и привлёк внимание к себе покашливанием.
Амелия встрепенулась и посмотрела в его сторону удивлённо, но как только разглядела, кто стоит перед ней, с лёгким презрением скривилась, изогнув красивые розовые губы.
— Амелия, разрешите поговорить с вами, — произнес Микаэль, почтительно склонив голову.
— Нам не о чем разговаривать, — ледяным тоном ответила девушка.
— Это не займет много времени. Прошу вас, это очень важно для меня!
Амелия презрительно фыркнула.
— Мне что до того?
Парню пришлось сцепить зубы от напряжения. Да, сейчас Амелия была грубой, как никогда. Даже когда она отказывала ему в совместной работе, то старалась подбирать слова. Неужели уже не пытается скрыть своего истинного лица?
Ему до последнего не хотелось в это верить. Набравшись терпения, парень произнес еще раз:
— Пожалуйста, это займет несколько минут. Просто ответьте на пару моих вопросов и больше ничего.
Девушка напряженно отставила в сторону чашку и посмотрела на Микаэля раздраженным взглядом.
— Хорошо, говори, да побыстрее!
Только небо знает, как тяжело было молодому аристократу решиться задать ей этот вопрос.
— Скажите, это правда, что вчера вечером вы пытались столкнуть студентку по имени Клара в воду?
Амелия вздернула вверх брови, а потом демонстративно переплела руки на груди.
— Сестра донесла? Ябеда… — хмыкнула презрительно. — Что ж, это в ее духе. Да, я пыталась, — она горделиво вздернула подбородок, как будто здесь было чем гордиться. — Хотела проучить эту наглую деревенщину, которая обольстила моего брата и собралась выйти за него замуж, испортив таким образом всю его жизнь. Я не могла стоять в стороне. Мой брат очень дорог мне… К тому же, с этой Кларой ничего бы не случилось: я прекрасно знаю, что она плавает, как рыба. Но я должна была показать ей всю серьезность моих намерений. За семью я растопчу любого. И ты не можешь меня за это осуждать. Разве ты не такой же? Если кто-то начнет обижать твою дорогую, драгоценную сестренку, разве ты не вступишься за нее?
Слова Амелии звучали где-то даже здраво. Но Микаэлю всё равно не нравилась ее откровенная жестокость. Сомнения и подозрения ворочались в душе, как клубок червей.
И тогда он не удержался от еще одного вопроса:
— А правда ли, что это вы столкнули с крыши Веронику Шанти? — выпалил и напряженно замер, чтобы не пропустить ни одной эмоции на лице девушки.
Вот тут-то Амелия изумила его ни на шутку: она растерялась. Он никогда не видел ее такой, но длилось это проявление слабости совсем недолго.
Девушка села ровнее, посерьезнела, всякое насмешливое презрение слетело с её лица.
— Пожалуйста, скажите правду! — Микаэль ухватился за возможность надавить на Амелию. — Я знаю, что вы и ваши подруги были на крыше незадолго до смерти студентки Шанти. Она погибла бы уже тогда, если бы не использовала магию. Неужели вы действительно способны кого-то вот так жестоко убить???
Неожиданно Амелия затряслась. Ее лицо раскраснелось, глаза начали метать молнии. По волосам проскользнула магическая змейка: кажется, эмоции раздирали ее изнутри.
— Ненавижу вас всех! — процедила она и вскочила на ноги, едва сдерживая крик. — Ненавижу вас, убогих выскочек и неудачников!!! Всех до одного: и эту Шанти, и твою сестру, и тебя, и всех, кого вы там собираетесь защищать. Ничтожные людишки! Вы ни на что не способны, кроме как суетиться и строить из себя праведников. Хватит уже лицемерия!
