— Что «но»?
— Я чувствовала себя одиноко.
Сначала Эйвен решил, что ослышался. Затем увидел, как ее губы медленно растягиваются в лукавой улыбке, и рассмеялся.
Хорошо, что Брук-Хаус не имел репутации дома с привидениями, потому что лакеи, вошедшие с первым блюдом, застали совершенно пустую комнату, в которой слышались только странные, уплывающие ввысь отголоски смеха.
— Он опять там, — сказал один слуга другому, показывая на лестницу, — Надо нести все обратно на кухню и сказать кухарке, чтоб готовила поднос, как обычно. Раз его светлость развлекает девушку…
— Эта не такая, как те, — перебил его напарник, прислушиваясь к затихающему наверху веселью. — С ней, видать, все будет по-другому.
— По-другому? Она что, не женщина, что ли?
— Он сам сказал, что на этот раз будет не так, как раньше, — упорствовал второй слуга.
— Как же! Тигр линяет, полоски остаются. Ты что, вчера на свет родился?
Ее газовое платье было легким как пушинка. Такое что снять, что надеть — одна секунда. Но каким образом элегантно одетый джентльмен сумел так же быстро избавиться от сюртука, сапог, галстука, панталон, жилета и нижнего белья, этого она не могла постичь.
В мгновение ока они домчались до комнаты и в следующее мгновение уже были на своем ложе. Бриджет ощутила радостный трепет, безумное волнение и прилив тепла от обнаженного мужского тела, оказавшегося рядом с ней.
В этот раз ее жажда была под стать его.
— Бриджет, подожди! — со стоном взмолился он. — Пожалей, пощади! Ах, Бриджет, что ты делаешь со мной!
Ее руки обвились вокруг него. Она сразу воспрянула, снова обретя Эйвена, своего Эйвена. Те долгие минуты пребывания в воде и еще более долгое время воспоминаний о нем распалили дремавшее желание, превратив его в пламя. От озорного смеха и дерзких ласк Эйвеном овладело возбуждение, и он сделал все, чтобы пламя Бриджет переросло в бушующий пожар. Потом, уже будучи не в силах бороться ни с ее любопытством, ни со своей страстью, он соединил их тела в одно.
Большего блаженства виконт еще не испытывал. Усилием воли он заставил себя подавить безудержное желание и умерить пыл, чтобы растянуть удовольствие. И только увидев, что у Бриджет перехватило дыхание, Эйвен дал себе свободу, но лишь до определенной степени.
Ничтожно малое время отделяло его от утраты контроля над собой. От одного движения мог последовать мощный взрыв и сладостное избавление от напряжения. Но за долю секунды до этого Эйвен неожиданно ушел от нее.
А Бриджет тем временем, виток за витком, словно по спирали, возносилась к таким высотам, о каких никогда и не подозревала. Однако после его столь внезапного ухода началось медленное падение на землю. Вернувшись к реальности, Бриджет в смятении увидела, что Эйвен уткнулся лбом в подушку. Его широкий торс сотрясался от непроизвольных сильных конвульсий, но одной рукой он все же продолжал обнимать ее. Бриджет услышала бурный выдох возле своего уха в тот момент, когда он достиг облегчения. Рядом с ней, но без нее.
— Эйвен… Эйвен! Что случилось?
— Что случилось? — сказал он, почти не дыша, приподнимаясь на локте, чтобы видеть ее лицо. — Ничего. Просто я хотел избавить тебя от беременности.
В ее широко раскрытых глазах мелькнула тревога.
— О, ты не хочешь, чтобы я родила тебе ребенка? Но почему? Я твоя жена, Эйвен!
— Бриджет, ты еще не вкусила всей прелести наших забав. Наверное, тебе не хочется так скоро оказаться в положении? Во всяком случае, не в первые же дни!
Ее округлившиеся серые глаза стали похожи на густые сумерки.
— Я уже не так молода, Эйвен. Скажи лучше… Я знаю, о чем ты думаешь. Но если у меня шрам, это не значит, что такая же метка будет у ребенка. Все это вымыслы старых колдуний! Я выясняла у доктора.
— Черт подери! Опять этот шрам! Проклятие какое-то! — Эйвен выпрямился и поднял Бриджет, положив свои тяжелые руки ей на плечи. — Я знаю! У меня не было таких мыслей. Я только старался сделать лучше для тебя. Большинство женщин…
— Я не большинство женщин, Эйвен.
— Я знаю, что ты не такая, как они. Боже мой! Как же мне не знать этого! Очень хорошо знаю. Значит, ты хочешь меня всего, без остатка? Независимо от последствий?
— А ты? Разве ты хочешь меня меньше?
— Я? Так сильно, как только способен, — сердито пророкотал он, подминая ее под себя.
Ее страхи сразу превратились в трут, и пробежавшей между ними искры оказалось достаточно для нового пожара.
Высоко в небе сияла луна, освещая их обнаженные и переплетенные тела: Бриджет положила голову ему на грудь, Эйвен лежал, закинув одну руку под голову, другой тихо поглаживая ее по спине.
— Скажи, так и должно быть? — спросила Бриджет сквозь истому. — При этом всегда так чувствуешь себя?
— Нет, не всегда. У меня никогда не было ничего похожего.
— Спасибо, — сказала она, — но я имела в виду себя. Был момент, когда я абсолютно… Ну, в общем, ты понимаешь. — Хорошо, что в темноте он не мог видеть, как она покраснела.
Бриджет вспомнила, какие вздохи Эйвен заставил ее исторгать. Правда, поначалу она не заметила этого, но, даже спохватившись, все равно не могла ничего с собой поделать. А уж потом, когда он услышал ее сладострастные стоны и продолжил ласки, Бриджет не только не могла остановиться, но и начала просить большего. — А мужчина чувствует что-то похожее?
— Я уже сказал, что у меня никогда не было ничего похожего, а за других говорить не берусь. Но подозреваю, что для тебя это только начало. Вот увидишь.
— Начало?
— Судя по всему, да. Я вижу, как ты быстро обучаешься. А я, похоже, недоработал, если ты еще помнишь, как тебя зовут и где ты находишься. В следующий, раз исправлюсь.
— Ой! — воскликнула Бриджет и притихла, прислушиваясь к размеренному биению его сердца. — Знаешь, какая забавная история была у меня в детстве? Она связана с мамой и моим именем.
— Нет, — сказал он сквозь дрему.
— Хочешь, расскажу? Я росла без братьев и сестер. Никто со мной не занимался, кроме мамы. Иногда меня трудно было уложить спать. В такие летние вечера, как сегодня, мама в темноте усаживалась возле моей кроватки и начинала меня уговаривать. Она говорила, что если я буду лежать тихо, то услышу много интересных вещей, так как все живые существа, находящиеся поблизости, разговаривают со мной. Послушай, Эйвен! Они и сейчас произносят мое имя. Слышишь? Это лягушка. Как ты думаешь, что она говорит? Брид-жет. Брид-жет. И сверчки тоже. Ты слышишь их? Я рада, Эйвен, что ты сказал им, что я здесь.
Они оба улыбнулись.
— Я жила в компаньонках то у одной, то у другой кузины. Когда было совсем тоскливо, я прислушивалась к ночным звукам. И мне становилось легче, потому что я знала: все птицы и звери со мной.
