Дверь распахнулась. На пороге стояла моя младшая сестра — с белым как мел лицом и кроваво-красной помадой на губах — и держалась рукой за талию Рафа.
Глава 27
«Предвидеть абсолютно всё невозможно,
но с деньгами это не так уж важно».
Я закричала:
— Что за чертовщина? — так громко, что разбудила кошку наших соседей. Пока мама крепко обнимала Наташу, пытаясь успокоить, я замолотила кулаками по груди Рафа. — Что ты с ней делал? Что происходит? О, Боже мой!
— Мне бы хотелось задать вам обоим несколько вопросов, — проговорил детектив-инспектор.
— Ты как, милая? Наташа, где ты была? — с тревогой спросила мама.
— Я в порядке, — еле слышно пробормотала Наташа. Затем она шатнулась вперёд и рыгнула, держась за живот. Все отпрянули, но изо рта у неё вышла только прозрачная жидкость.
— Наташа! — заверещала мама.
Сестру снова вырвало. На этот раз рвота была настоящей, с морковным привкусом, она попала на чёрную рубашку и дизайнерские джинсы Рафа.
— О, Господи! — воскликнула мама и потащила Нат в туалет на первом этаже.
— Если подумать, я оставлю это на тебя, Джим, — заявил детектив-инспектор. — Я пойду. Приятно было с вами познакомиться.
Полицейский предположил:
— Я так понимаю, это Наташа и Рафаэль? Слишком долго гуляли?
Раф, пытаясь стереть остатки последнего ужина Наташи со своих джинсов грязным носовым платком, отмахнулся:
— Не знаю… Я только что нашёл её на улице.
Он был так занят, вытирая рвотные массы, что не заметил циничное выражение лица полицейского.
— А телефонный звонок? Подумал, что было бы забавно тратить время полиции и пугать семью Наташи? Полагаю, вам придётся кое-что объяснить.
Шазия, подойдя, протянула Рафу влажную салфетку и чистую белую футболку, которую, видимо, нашла в стопке для глажки, потому что, когда он снял свою и переоделся, она оказалась слегка мятой, коротковатой и с надписью: «Зелёная женская команда по нетболу» спереди. Тем не менее, он по-прежнему выглядел великолепно.
Я чуть не бросилась ему на шею, но было слишком много зрителей. Соседи стали выходить на улицу в халатах.
— Я просто нашёл её. На углу. Она сидела на бордюре и выглядела немного… немного не в себе.
— Я в порядке, — донёсся из туалета приглушённый голос Наташи.
— Ей нужна вода, — засуетилась Шаз. — Я принесу.
Мама, папа и Шаз окружили Наташу: усадили за кухонный стол, Шаз вытирала пот со лба, а родители задавали ей вопросы. Полицейский вышел на улицу, чтобы позвонить в свой участок. У распахнутой входной двери остались только мы с Рафом. Я проигнорировала соседей и взяла его за руку.
— Раф! Раф, что произошло? Ты можешь рассказать мне?
— Я… ничего… Всё было так, как я сказал. Шёл по улице, увидел Наташу. Она выглядела неважно. Я подумал, что ей нужна помощь.
Он замолчал, огляделся. Полицейский продолжал разговаривать по телефону, а из кухни доносились громкие голоса. Было похоже, что родители и Наташа кричали друг на друга, что было довольно странно, ведь обычно в центре всех семейных ссор оказывалась я.
— Раф… я…
— Послушай, Лия, мне нужно кое-что сказать. Я именно поэтому и шёл к тебе…
О, Боже. Неужели он собрался рассказать о своём жестоком отце, и мне придётся заявить об этом в полицию?
— Просто… Послушай, я правда не хочу… Я не знаю, как…
— Раф, мне кажется, я знаю… — ответила я.
— Просто я должен был, понимаешь… использовать презерватив. И у меня был… только я не хотел, чтобы ты подумала… и я не предполагал, просто всегда… и не было подходящего момента — я уверен, что не было, — но я пойду и проверюсь, если хочешь. А ты знаешь о такой штуке, как «утренняя таблетка»[98]?
О. Мой. Бог.
— Всё в порядке, — хрипло ответила я. — Я позабочусь об этом. Не волнуйся.
— Мне жаль.
— Всё хорошо.
— Эм, Лия, я…
И тут мама появилась. У меня чуть не случился сердечный приступ.
— Нам придётся отвезти её в больницу, — сообщила она. — Что-то не так.
Это так несправедливо. Наташа накричала на них, и они решили, что она больна и ей нужна медицинская помощь. А если бы я наорала на них, они бы просто закатили глаза и сказали: «Типичная Лия».
— Зачем? — спрашиваю я.
— У неё невнятная речь, взгляд странный, и она мало что помнит. Только то, что была у подруги, где-то была вечеринка, и они все решили пойти. И всё. Это нехорошо, да? Нам нужно показать её врачу.
— Я тогда пойду, — обратился ко мне Раф.
— Вы, молодой человек, пойдёте со мной, — вмешался полицейский. — Мы собираемся вернуться в то интернет-кафе и задать вам несколько вопросов.
У Рафа отвисла челюсть. Любой другой на его месте выглядел бы ошарашенным и придурковатым, а он напоминал оленя, пойманного охотником в лесу. Красивого оленя с огромными глазами. Разве это не казалось странным?
Он едва взглянул на меня, когда садился в полицейскую машину. Затем мама, папа и Наташа — разъярённая-заплаканная-спотыкающаяся-с-размазанной-по-лицу-тушью версия моей милой младшей сестрёнки — сели в машину и уехали.
Я помахала миссис Литтл из дома номер семьдесят пять:
— Можете возвращаться в дом, представление окончено! — и захлопнула входную дверь.
Я осталась одна. Сделала глубокий вдох, прислушалась к тишине и попыталась сообразить, о чём думать. Наташа? Раф? Его отец?
— Как насчёт того, чтобы выпить «утреннюю таблетку»? — предложила Шаз.
— А-а-а! — вскрикнула я, подпрыгнув на метр.
— Я не могла не слышать, что он сказал. — Лицо подруги было непроницаемым. — Разумеется, я бы ничего не сказала, но я действительно чувствую, что ты должна что-то сделать, Лия, что-то разумное, если ты сделала…
— Что-то глупое, — закончила я за неё. — Почему бы тебе не заняться своими делами, Шаз?
— Займусь, как только ты скажешь мне, что собираешься делать.
Я видела, что она едва сдерживалась, чтобы не высказать мне всё, о чём думала.
— Шазия, я буду поступать так, как считаю нужным, а не так, как считаешь ты. На самом деле, это не проблема.
— Понятно, — ответила она. — Всё та же Лия. Делает, что хочет. Не думает о своей семье. Не беспокоится о друзьях.
— Ты серьёзно?
— Да ладно тебе, Лия. Ты витаешь в облаках с тех пор, как выиграла в лотерею. Ты постоянно даёшь интервью, позируешь на фотосессиях и вздыхаешь по своему таинственному парню, а тем временем…
— Что тем временем?
— Наташа. Она влилась в новую компанию. Молли и её подруги. Ты заметила? Ты обратила внимание? Кстати, они все есть на той странице в «Фейсбуке».
Страница в «Фейсбуке». Я даже думать об этом не хотела.
— А ещё есть Джек. Он купил тебе тот билет, а в итоге получил только прессу на пороге своего дома и недовольство матери.
— Ничего не могу поделать с тем, что его мама — глупая женщина.
— Она уже консультируется с адвокатом, хочет отсудить у тебя половину суммы.
— У неё для этого нет оснований. Джильда сказала мне, что, пока на обратной стороне этого билета указано моё имя и адрес, никто другой не может на него претендовать.
— О, так тебя это полностью устраивает, да?
— Ну… да…
— А как же Джек, Лия? Как насчёт того, что чувствует он? Он ведь твой друг, а ты с ним даже не разговариваешь. Он купил тебе этот билет. Без него никакого джекпота не было бы.
— Я пытаюсь с ним связаться. Он просто не отвечает на звонки.
— О, правда?
— Послушай, мне пришлось замять всю эту историю с тортом. Я не хочу ссориться с Джеком.
— Не хочешь, — согласилась она, — но ему звонили. Журналисты.
— Что?
— Пытались заставить его вылить грязь.
— Какую грязь?
— Это ты мне скажи, Лия. У меня такое чувство, что я тебя больше не знаю.
Я протянула руку, нащупала задвижку на входной двери.
