же древний дракон!
Октай наблюдал за его страданиями, кусал губы, сдерживая смех, и пил чай.
– Ну что ты молчишь? – не выдержал Байгал.
– Ты просил не говорить, что он сам сделал лекарство, вот я и молчу.
Байгал застонал в голос. Октай вздохнул, посерьёзнел и покачал головой.
– Байгал, прошу, услышь меня. Тэхон – человек. Кем бы он ни был в прошлом, сейчас он обычный человек. И он правда идет в баню.
– Он соврал тебе! – воскликнул Байгал. – Он соврал, а ты поверил!
Октай не стал спорить и просто поклонился.
– Ты можешь думать всё, что хочешь, Байгал. Истина не зависит от чьего-то мнения. Тэхон не пойдет с тобой на Гору Тысячи Голосов, но ты можешь отправиться с нами, пока будешь у меня на виду.
Байгал со злостью подумал, что демон умудрился заморочить даже Октая. Коварство, обман, вранье… Наверняка и покровительство Нищего принца Тэхон получил в результате хитрой интриги!
Чуйка, та самая, которая не раз выручала его в битвах, шептала, что нужно срочно спрятаться от сумасшедшей заклинательницы. Но как бросить явно околдованного жреца? Да еще вернуться, оставив Господина Горных Недр без присмотра и ничего не выяснив!
Да в самом деле, Байгал не мог испугаться Лин Мо до такой степени!
– Когда выходим?
– Сейчас, – Октай грациозно встал. – Только пополним запасы воды и еды. Тэхону не нравится местная еда. Он называет её слишком нечистой, поэтому в дорогу предпочел собрать сырые овощи и крупы. Но они занимают чересчур много места. Ты же не откажешься разделить с нами часть ноши?
– Конечно, я помогу.
Октай поблагодарил и вышел. Байгал последовал за ним, глядя на прямую спину, на ворох чистейших одежд, белизну которых подчеркивала длинная черная коса. Несмотря на тяжелую жизнь, Октай сохранил в себе чистоту и свет, поэтому жрец из него вышел прекрасный. Но Байгал и подумать не мог, что даже такой человек, не понаслышке знакомый с грязью и ложью, станет жертвой демона. Возможно, потому что жрец больше разбирался в человеческой тьме, а Тэхон человеком не был?
Октая стало невыносимо жаль, ведь Господин Горных Недр точно ничего не делал просто так. Демон ненавидел людей. Наверняка каждого, кого он приближал к себе, ждала ужасная участь. И за ними теперь по пятам следовала Лин Мо, жаждущая мести, и столкновение с ней тоже началось с Тэхона…
– Шона, Ганджур, летите на Гору Тысячи Голосов. Расскажите главе Ринчену о Лин Мо и передайте, что она пойдет за мной, – приказал он.
Шона и Ганджур переглянулись:
– Учитель, разве не будет разумнее оставить нас при себе? – осторожно спросил Шона.
– Да. Пять против одного – это лучше, чем трое, – поддакнул Ганджур.
На один постыдный миг Байгала охватило невыносимое желание оставить учеников при себе. Они были правы. Заклинательница даже не посмела бы приблизиться к ним, если бы они держались все вместе.
Но Байгал не мог прятаться за спинами учеников, тем более за спинами жреца и крайне подозрительного демона, который одним своим присутствием втягивает Байгала в неприятности! Тем более от одной-единственной женщины! Да его засмеют все и будут правы!
– Это приказ. Возвращайтесь к Ринчену, – отрезал Байгал.
И, отвернувшись от учеников, пошел по дороге следом за жрецом и Господином Горных Недр.
* * *
Ноги, мои несчастные, бедные ноги. Им бы мягко давить на педали автомобиля, покоиться в прекрасной ортопедической обуви, отдыхать на подушках после педикюра, кремов и спокойно заживать, но им пришлось носиться по древним дорогам и горным буеракам. Пару километров они потерпели, а потом не выдержали и объявили забастовку – резко стрельнуло прямо в стопы, да так больно, что на глаза навернулись слёзы.
Я резко свернул на обочину дороги и сел, наплевав на одежду.
– Вашу ж мать!
– Что с тобой? – всполошился Октай и опустился рядом.
Я вцепился в лодыжки, сжав зубы до скрипа. Боль была такая, что, если бы мой рот открылся, вся местная нечисть познакомилась бы с самыми отборными матами на трех языках.
– Болит, да? – испугался жрец, посмотрев на моё перекошенное лицо. – Байгал, сделай что-нибудь!
– Да что я сделаю? – ответил Байгал, разведя руками. – У меня с собой нет никаких трав!
– Не надо трав, – процедил я сквозь зубы и стащил кроссовки. От каждого движения в мышцах и связках больно тянуло. – Это судорога.
– Ах, судорога… – с облегчением выдохнул Октай и схватил мою правую стопу с таким рвением, что я чуть не шлепнулся спиной на камни.
Проворные сильные пальцы ловко стащили носок, сдернули силиконовый пластырь, пробежались по точкам и надавили. По стопе потекло тепло, на миг боль стала почти нестерпимой и вдруг резко пошла на спад. Я с облегчением выдохнул.
– Не знаю, как ты это делаешь, но это отлично помогает.
Октай сосредоточенно кивнул.
Байгал всё топтался над нами и недовольно сопел, бросая то на меня, то на жреца странные взгляды: то ли неодобрительные, то ли презрительные. Мне на мнение «скромного мастера» было наплевать – все неприятные ощущения смыло расслабляющим теплом, которое текло от обжигающих пальцев жреца и растворялось в костях.
– Всё, на сегодня я не ходок, – заключил я и откинулся на узел, задев торчащий из него гриф гитары. Струны отозвались печальным звоном, добавив словам атмосферы.
– Значит, дальше мы не идем, – решительно сказал Октай и требовательно кивнул Байгалу. – Разводи костер.
У того сделалась такая недовольная и оскорбленная мина, словно его попросили не костер разжечь, а вернуться в Чан и догола раздеться на главной площади. Но бузить он не стал и с помощью печатей организовал лагерь ловко и быстро: взмахом руки установил навес, развернул одеяло под моей спиной и, явно рисуясь, выдохнул огонь на поленья. Но мне было не до его волшебства – самое главное колдовство творили руки Октая.
Байгал повесил над костром котелок с водой в тот момент, когда жрец окончательно превратил меня в желе. Дома я посещал массажиста, чтобы снять боли, и искренне считал, что нашел прекрасного специалиста. Но Октай был в тысячу раз лучше: он нажимал именно туда, куда нужно, и именно с такой силой, чтобы промять, но расслабить, убрав боль. Я отставил узел с пожитками, растянулся на одеяле и закинул вторую ногу на колени жрецу. Тот уселся поудобнее, заправил за ухо выбившуюся из косы прядь и наклонил голову набок, рассматривая шрамы. Его пальцы аккуратно надавили на вторую ступню, боль растворилась под натиском странного тепла, и от облегчения у меня сами собой закрылись глаза.
Байгал зашипел, как раскаленная сковородка, на которую попала вода:
– Октай, что за бесстыдство?!
Я неохотно разлепил веки
