мощными мышцами и телосложением. Скорее, наоборот. Видимо, зря я не обращал на это внимание, слишком привыкнув к ее нечеловеческой силе?
— Но при этом ты никогда не проявлял таланта к аспектам? — решил я зайти немного издалека.
Парень покачал головой.
— Ты как-то упоминал, что твой отец из высокородных. Каким же аспектом владел он?
— А разве это имеет какое-то значение? — поморщился Виктор.
Так я и знал. Стоило мне поднять тему его родственников, и он моментально пытался соскочить с нее. Начиная с первой нашей встречи и по сей день. Однако теперь я знал, в каком направлении следует копать, так что от разговора по душам в этот раз парень уже не отвертится.
— Мне нужно поговорить с тобой наедине, — сообщил ему и бросил красноречивый взгляд на Данила, который сразу прочувствовал атмосферу.
— Надеюсь, в следующий раз меня ожидает увлекательный спарринг с тобой, — напоследок выразил желание Ланский, пожал руку Виктору и поспешил удалиться, оставляя нас с бастардом один на один.
— Это допрос? — язвительно поинтересовался парень, когда спина Данила удалилась от нас на безопасное расстояние.
— Если бы я хотел допросить тебя, ты уже был бы закован в кандалы, а над твоим лицом навис бы раскаленный прут, — ответил ему в той же манере. — Я просто хочу знать, почему ты столько времени утаивал от меня правду о своем отце.
— Может, потому что не хочу иметь с ним ничего общего после того как он оставил меня на произвол судьбы? — в моменте ожесточилось лицо Виктора. — После того как он подло обрюхатил мою мать против ее желания, а потом вышвырнул из поместья, чтобы правда о его похождениях не раскрылась? Да ты понятия не имеешь, что нам обоим пришлось пережить из-за этого самовлюбленного выродка…
* * *
Деревня Тучево.
Шестнадцать лет назад…
Когда высокая фигура в черном плаще вошла в скромную деревенскую хижину, семилетний мальчишка сразу бросился к вошедшему, не скрывая эмоций. Он тут же принялся тараторить, делясь последними событиями, стоило гостю только порог переступить.
— Тебе не место среди таких, как мы, — припечатал мужчина, прерывая сбивчивый рассказ ребенка и опустив тяжелую ладонь на его плечо.
Уголки губ мальчишки тут же нервно дернулись и опустились.
А возле печки немного погодя послышался звон. Это тарелка выпала из рук темноволосой женщины в заляпанном переднике и разбилась вдребезги, расплескав картофельную похлебку по полу.
Виктор так долго ждал визита отца, что все уши уже матери прожужжал. Его слова о том, что совсем скоро граф смилостивится над ними и признает его сыном вызывали лишь легкую улыбку на лице Лизаветы. Женщине не хотелось печалить ребенка тем, что это вряд ли когда-нибудь произойдет, но обнадеживать его она не хотела тоже. Просто молчала.
— Ты поедешь туда, где проку от тебя будет больше, — продолжил Сергей Иванович, пока Виктор изумленно хлопал на него глазами, еще не до конца понимая, к чему тот клонит. — Потому что бастард-полукровка, да еще и неодаренный будет только под ногами путаться. Но ты ведь не хочешь расстраивать своего отца?
По лицу мужчины было видно, что он долго вынашивал идею отправить этого мальчишку куда подальше, и решение далось ему нелегко. Однако рисковать тем, что правда о происхождении Виктора рано или поздно раскроется, он был не намерен.
— Поеду… куда?
— В Иркутск. Большой город, где тебе всегда будет чем себя занять.
— А мама? — полюбопытствовал мальчишка, обернувшись к женщине.
Лизавета стояла поодаль на дрожащих ногах, низко опустив голову. С того самого дня, когда граф притронулся к ней, смотреть ему в глаза она более не смела.
— Там, куда ты отправишься, забота матери тебе не потребуется, — заверил его мужчина. — Воспитатели возьмут это на себя. Умные, образованные люди, которых ты обязан будешь слушаться, чтобы вырасти достойным человеком.
— Но… я не хочу уезжать! — воскликнул Виктор, вцепившись в его плащ обеими руками и заглядывая в непроницаемые глаза. — Мне и тут хорошо! И я не буду под ногами твоими путаться! Обещаю! Честно-честно!
— Это не обсуждается. Повозка приедет завтра утром, на рассвете. На ней ты и отбудешь в город. И чтобы ни одна душа твоего отъезда не видела, — нагнувшись, процедил граф сквозь зубы. — Ты понял меня, мальчик?
— Его зовут Виктор, — чуть слышно произнесла женщина, не поднимая головы, однако ее голос в воцарившейся тишине прозвучал подобно раскату грома.
Тогда с ухмылкой от уха до уха Сергей Иванович оттолкнул от себя мальчишку и нарочито медленным шагом подошел к Лизавете.
— Повтори, — ледяным тоном произнес он.
— Его… зовут Виктор, — исполнила женщина просьбу графа, за что ее в тот же миг наградили звонкой пощечиной.
— Виктор — имя, которое носят высокородные мужи, но никак не отребье, подобное вам обоим. С таким его только на смех поднимут, но если хочешь обречь его на унижения, то так тому и быть. Можешь попрощаться с сыном. Есть у меня предчувствие, что видитесь вы в последний раз.
До женщины моментально дошла суть его слов. Скорее всего, от нее намерены избавиться сразу же, как только Виктор отбудет в Иркутск. Однако Лизавета ни капли не боялась смерти. Терять ей было уже нечего, а какой смысл в том, чтобы доживать свой век в одиночестве?..
* * *
— Вот почему ты так быстро согласился с моими условиями… Поступил ко мне на службу, потому что знал, в каких отношениях мой род состоит с Громовыми.
— Поначалу я мыслил именно в таком ключе, ты абсолютно прав, — закивал парень, даже не думая от этого отнекиваться. — Ведь если бы Морозовы с Громовыми снова сцепились, у меня бы появился хотя бы призрачный шанс прикончить отца собственноручно. Отомстить и за себя, и за мать… Теперь же цели я перед собой ставлю иные, и мне бы не хотелось снова бередить застарелые раны.
— Боюсь, тебе всё же придется это сделать.
— С какой это стати? — гневно прищурился тот.
Ходить вокруг да около я не стал.
— Сейчас граф Громов намерен признать тебя не только своим сыном, но и законным наследником.
Я наблюдал за тем, как лицо Виктора медленно вытягивается в удивлении. Как высоко взлетают его брови и приоткрывается рот в беззвучном вопросе.
— Александр, Дмитрий и Вадим мертвы, — продолжил я. — Римма выдана замуж, и Ирина тоже совсем скоро войдет в мой род. Сам Сергей Иванович намерен отправиться в последний рейд, чтобы искупить грехи прошлого и не взять на душу новых. Остаешься лишь ты, и он сам обмолвился о твоем существовании. По итогу ты стал единственным человеком, способным продолжить род
