взяла её на руки, то мне показалось, что мой мир остановился. Всё вокруг стало блеклым и неважным. Глаза. Её крохотные глазки с прищуром смотрели на меня, и я заплакала. Не от счастья, что она моя дочь, а от того, что я вообще допустила мысль про аборт. Эти крохотные ручки, пальчики, носик. Она всё ещё кажется мне самым идеальным созданием на этой планете. Всё вокруг стало неважно. А потом болезни одна за другой. Я почти не спала, не ела, не пила. Через год у меня не осталось сил бороться, но Миша постоянно поддерживал нас. Он помогал с Марусей, гулял с ней, давал мне немного отдохнуть. Благодаря ему я выкарабкалась и обрела веру. Он нашёл нам Захара, и они поставили диагноз. Стало немного легче. Я научилась с этим справляться, но формы обострения всё ещё сводят меня с ума. А дальше. Ты. Свадьба, и вот я стою здесь, не в силах больше на тебя злиться.
По щеке стекает одинокая слеза. Воспоминания накрывают меня новой волной страха и отчаяния. Я осознаю, как сильно всё изменилось, но страх за родную дочь всё ещё сводит меня с ума. Прикрываю глаза, стараясь не расплакаться ещё сильнее, и в ту же секунду крепкие мужские руки стягивают меня в крепкие объятия, не позволяя одной тонуть в собственных страхах. Они буквально вытягивают меня из этой пугающей темноты и аккуратно выводят на свет. На мягкий, теплый свет.
— Прости, что меня не было рядом и тебе приходилось справляться с этим в одиночку. Если бы я раньше рассказал тебе про брата, то этого всего не произошло бы. Я знаю, что время упущено, и Маруся никогда не станет той крохой, но позвольте мне хотя бы сейчас стать для неё настоящим отцом. Я не знаю, когда это произошло, но уже продолжительное время считаю её своей. Позволь и ей стать для меня дочерью.
— Хорошо. Я обязательно с ней поговорю и расскажу, кто её отец, но ей потребуется время.
— Я буду ждать столько, сколько потребуется, только больше никогда не оставляй меня в той пустоте.
— Не оставлю, потому что мне тоже страшно в этой пустоте.
Не знаю почему, но я верю ему. Возможно, наивно и слишком доверчиво, но я чувствую, что он говорит правду.
Глава 44
Оля
— Я проверю Марусю и вернусь, — оставляю Вадима одного в кабинете, а душа так и рвется в пляс.
Разговор по душам помог скинуть оковы со своих рук и ног и задышать полной грудью. Как Миша и сказал, Захара я нашла в гостиной. Он тихо храпел и даже не двигался. Видимо, перелёт окончательно его утомил. Надо же. Вадим нашёл нашего врача и привёз сюда, чтобы помочь Марусе, а мне казалось, что ему на нас плевать.
В детской тихо и лишь некоторые приборы издают характерный писк. Маруся спокойно спит в кровати, а рядом с ней ее любимый медвежонок. Скорее всего, это дело рук Миши. Он никогда не любил прощаться.
Касаюсь её лобика. Нормальный.
— Как она? — шепчет Вадим, обнимая меня за талию.
— Температура спала, а значит скоро ей станет легче. Пара недель, и я надеюсь, что она встанет на ноги и снова будет веселиться.
— Прости, что не послушал тебя и подверг её опасности. Миша сказал, что ей в три года сделают операцию.
— Да. Хотели раньше, но есть угроза жизни. Поэтому решили подождать, тем более пока что её стадия позволяет.
— Ясно. Вернёмся в кабинет?
— Можно я пойду спать? Этот день был не из лёгких, кажется, мои силы меня окончательно покинули.
— Как скажешь, но можно попросить тебя об одолжении?
— Попросить? Ты больше мне не приказываешь?
— Нет. Я больше никогда не буду тебе приказывать и вообще…
Вадим берёт меня за руку и выводит из детской. Я стараюсь успевать за его размашистым шагом, но всё равно у меня получается с трудом.
— Подожди, — он заводит меня обратно в свой кабинет. Открывает сейф, вытаскивает знакомую мне папку и кладёт на стол. — Оля, я знаю, что всё началось неправильно и вообще наша жизнь это сплошной дурдом, но хочу спросить тебя еще раз.
Вадим наклоняется к ящику стола, что-то там делает и уже через минуту подходит ближе ко мне и встаёт на одно колено. Сердце опускается в пятки. Всё точно так же, как в наш первый раз, только вместо роскошного кабинета там было уютное кафе и один стакан кофе на двоих.
— Оля, я хочу, чтобы мы забыли всё плохое, что было раньше, и начали жить с чистого листа. Без тайн прошлого, обмана, недомолвок и прочей ереси. Только ты, я и Маруся.
В его руках замечаю колечко, сделанное из фольги от шоколадки, и больше не могу сдержать слез. Он помнит. Он всё помнит, так же как и я.
— Оля, ты станешь моей настоящей женой?
Руки пробирает лёгкая дрожь, коленки подкашиваются от воспоминаний. Я всё ещё храню то кольцо из фольги, которым он сделал мне предложение в первый раз, и согласно киваю.
Я не могу отказать, когда он настолько искренен.
— Я согласна стать твоей женой, — с трудом выговариваю я и больше не могу стоять на ногах. Опускаюсь к нему и позволяю надеть фольгированное кольцо на палец.
— Я докажу тебе, что те фотографии не были моими. А брат поплатится за свои ошибки. Я клянусь, что больше никогда в жизни не причиню тебе боль.
Его пылкие губы с не сдерживаемой яростью накидываются на мои.
Я отчётливо слышу дыхание Вадима. Тяжелое, возбужденное. Его запах заполняет каждую клеточку моего тела, сводя с ума. Его губы плавно скользят по моему лицу, опаляя страстными поцелуями, губы, босс, щеки, виски. Он словно блуждает, заново изучает моё тело. Наслаждается.
А я горю в ответ. Мое тело истосковалось по его крепким рукам, мощному торсу, по столь требовательным касаниям, от которых моё тело вновь и вновь изнывает от желания. Дикого, страстного, необузданного.
Касаюсь лопатками ворсистого ковра его кабинета. Это не нежный секс двух влюблённых, это страсть изголодавшейся пары. Мои волосы разметались по полу, пока его пальцы держат в плену кисти моих рук.
С трудом нахожу в себе силы, чтобы сфокусироваться на упрямом взгляде Вадима. Его запах сводит с ума, лишая последних капель рассудка. Меня больше
