в небо — начинает трясти...
Я пока ни с кем не говорила об этом... я и себе-то в этом боюсь признаться.
Я ведь пилот, небо — вся моя жизнь!
Возможно ли такой, как я, отказаться от полетов?!
Но при этом... возможно ли такой, как я, снова подняться в небо, или теперь я всегда буду ползать по земле?!
От тревожных мыслей меня отвлекают Зоя и Слава, которые вместе приходят навестить меня.
Может, грешно так думать, но я снова мысленно благодарю вселенную за то, что со мной случилось то, что случилось.
Сколько же всего хорошего произошло после!
Я помирилась с дочерью и сестрой!
Дочь еще сильнее сблизилась с братом!
И это, не говоря уж о том, что в больнице мне сделали миллион анализов, выявили все проблемы, все дефициты, назначили лечение, витамины... а то я много лет не могла заняться здоровьем, все время семья и работа были на первом месте. Теперь же на первом месте — я сама. Лежу в больничке, много сплю, полезно и вкусно ем, капаю капельницы, пью витамины, отдыхаю.
Последняя неделя, наверное, будет больше похожа на санаторное лечение, и тем приятнее: полностью восстановлю силы, прежде чем врываться в борьбу со своим муженьком.
Зоя, тем временем, сообщает, что нашла-таки Ноя, но еще с ним не встречалась.
— А он согласился вообще с тобой встретиться?! — спрашиваю я.
— Да, — кивает дочь. — Назначили встречу на сегодняшний вечер.
— И как, волнуешься?!
— Да, — признается Зоя.
— Одна пойдешь?!
— Я пойду с ней, — говорит Слава.
— И правильно, — я киваю. — И моральная поддержка, и физическая защита... мало ли. Мы, к сожалению, не знаем, каким стал этот мужчина за прошедшие годы...
— Да уж, — Зоя поджимает губы. — Но я надеюсь, все пройдет нормально, и он примет мои извинения.
— Я тоже на это очень надеюсь, — киваю я. — Держи в курсе.
50 глава ЗОЯ
— Волнуешься?! — спрашивает Слава, когда мы с ним покидаем больничную палату, и я по инерции смотрю на наручные часы: до встречи с Ноем осталось всего полтора часа.
Будь на месте брата кто-нибудь другой, кто-нибудь не настолько родной и близкий, не так хорошо меня знающий, я бы, наверное, сказала: пфф, нет, конечно, чего волноваться-то?!
Но Слава — это Слава, от него ничего никогда не скроешь!
Даже врать бесполезно: все равно ведь прочитает все по моему взгляду... уже прочитал, если точнее. Потому и спросил.
Так что я отвечаю честно:
— Волнуюсь.
Конечно, Ной давно остался в прошлом, он — перевернутая страница, мои первые отношения, после которых было еще много-много других парней...
Правда, ни один другой парень не смог покорить мое сердце, как покорил когда-то он. Умный, щедрый, с чувством юмора. Он уже тогда словно опережал свой возраст. Да и красавчик, что уж скрывать... Я была влюблена по уши.
Его предательство, которого, как теперь выяснилось, не было, сильно ударило по мне. Рассорило с мамой. Проросло, как ядовитый грибок, в саму мою суть, в мою самооценку, в мое мировоззрение.
Появилось это противное убеждение, что все мужики — сволочи. И как бы я ни пыталась с этим бороться, оно меня преследовало. Чтобы отвлечься, я с головой ушла сначала в учебу, а потом в работу, карьеру. Стала непробиваемой, железной бизнес-леди. И каждый раз, заводя новые отношения, словно заранее знала: ничем хорошим это не закончится.
И правда, ничем хорошим это не заканчивалось: столкнувшись с моей броней, с моим характером и моими убеждениями, мужчины быстро сваливали в закат... один за другим, один за другим...
А я и не понимала, в чем дело, просто называла очередного бывшего очередной сволочью и шла искать нового...
Теперь, надеюсь, с помощью Ноя я наконец-то разорву этот замкнутый круг.
Да, в первую очередь я хочу встретиться с ним, чтобы попросить прощения и объяснить, что виноват во всем был лишь мой отец.
Но еще, будем честны, я очень хочу закрыть гештальт первых отношений, у которых и конца-то нормального не было: ни ссор, ни объяснений, ни прощаний.
Так что да — я волнуюсь. Очень сильно волнуюсь!
И счастлива, что брат рядом со мной.
Мы с ним сегодня как будто местами поменялись!
Обычно это я — ледяная глыба, способная носить маску равнодушия часами, не принимать ничего близко к сердцу, не тревожиться, не паниковать, не считать бешеный пульс, а он — сплошной оголенный нерв, бесконечная эмоция, олицетворение доброты, сентиментальности и эмпатии.
Забавно даже, ведь он — пилот. Человек, который, поднимаясь в небо, каждый раз несет ответственность за десятки, а то и сотни человеческих жизней. И в кресле пилота он, конечно, как я и как наша мама, настоящая машина, запрограммированная работать без единой осечки, серьезный, сосредоточенный, уверенный в себе.
Но в обычной жизни Слава — настоящее солнце, согревающее и сияющее всем вокруг, в то время как я — мрачная грозовая туча, способная метать молнии, пугать раскатами грома и обливать ледяным дождем.
Вот только сегодня все иначе: я — напуганная девочка, которая собирается лицом к лицу встретиться со своим прошлым, а мой брат — та самая глыба, за которой можно спрятаться, чтобы почувствовать безопасность.
Мы заходим в кафе, чтобы немного подкрепиться: не хочется как-то идти на встречу на голодный желудок. Голод всегда делает меня злой, нервной, тревожной. Слава прекрасно знает это — и берет нам божественные панини-гриль с ветчиной, моцареллой, томатами и зеленью, а еще — апельсиновый сок.
Кафе мы выбираем поближе к тому месту, где собираемся встретиться с Ноем: это будет кофейня, достаточно людная, чтобы обеспечить нам безопасность на виду других посетителей, но достаточно элитарная, так как здесь в основном не просто кофе выпить забегают, а приходят с телефонами, планшетами и ноутбуками, проводят созвоны, совещания, встречи. Основной контингент — фрилансеры, программисты, бизнесмены, блогеры.
Вот только Ной, кажется, перед встречей тоже решает поесть, и тоже выбирает кафе, где устроились мы.
Когда он входит внутрь, я узнаю его сразу: за прошедшие годы он не очень-то и изменился, разве что возмужал, заматерел, разросся мышцами вширь. А вот прическа все такая же нелепая: темно-русые кудри, закрывающие уши, лоб и немного глаза.
— Черт, — шепчу я Славе.
— Что такое?! — спрашивает брат.
— Он здесь!
— Оу... Можем уйти.
— Да нет, бессмысленно, — я качаю головой, а потом, приняв решение и набравшись смелости, встаю с места, чтобы привлечь внимание бывшего возлюбленного: — Эй, Ной!
Мужчина оборачивается и, увидев меня, удивленно приподнимает бровь:
