присмотром своего психотерапевта.
— Конечно, — успокаивает меня дочь. — Ксения — мастер своего дела. Именно она, кстати, помогла мне понять, что пришло время оставить в прошлом обиды и помириться с тобой.
— Тогда я очень благодарна ей... и тебе, конечно. Потому что это было именно твое решение.
— Да, и оно было правильным... Ладно, мам, мне пора: дела, работа. И еще хочу встретиться поговорить с отцом.
— Справишься с ним?!
— Думаю, да... но на всякий случай рядом будет Слава.
— Правильное решение, — я киваю и отпускаю Зою со спокойным сердцем... ну, или почти спокойным, ведь материнское сердце, кажется, полностью спокойным никогда не бывает.
Уже днем, после обеда, ко мне в палату стучится незнакомая девушка в форме администратора.
— Здравствуйте, Агата Александровна, меня зовут Евдокия, я работаю на стойке регистрации при входе в отделение, — представляется она.
— Добрый день.
— Как ваше самочувствие?!
— Довольно-таки неплохо... а в чем дело?! — напрягаюсь я.
— Дело в том, что к вам посетитель, которого нет ни в списке ваших родственников, ни в списке, который вы лично предоставили, позволив пускать только детей, сестру, адвокатов и полицию...
— И кто же это?!
— Представился Демьяном Валентиновичем Исаевым.
— О! — восклицаю я, вспомнив руководителя полетов, который был на аэродроме в тот самый день, когда я попала в аварию. — Да, я знаю этого человека. Он один?!
— Да.
— Пропустите его, пожалуйста.
— Отлично, он будет у вас через пять минут.
— Спасибо, — я киваю и остаюсь в постели дожидаться Демьяна Валентиновича.
Когда он приходит, выясняется, что он не первый раз пытается ко мне попасть.
— Я был здесь сразу после аварии, но мне сказали, что пропуск — только для родственников, — объясняет мужчина. — А когда я дал свои контакты вашему супругу, чтобы он держал меня в курсе, он согласился, был очень приветлив, взял мой номер... но так ни разу и не позвонил и не написал... а свой номер в ответ не дал. Вам звонить было бесполезно — телефон разбился. Потом я приходил еще дважды — но мне отказывали. И только сегодня сказали, что вы в сознании и вас могут спросить лично, готовы ли вы меня пропустить...
— Вот это да! — я качаю головой. Получается, сегодня Демьян пришел уже четвертый раз! Много для человека, с которым мы едва знакомы!
— Такие дела, — чуть смущенно говорит мужчина.
— Я так благодарна вам за ваше беспокойство и заботу! Если бы я только знала... я бы пропустила вас гораздо раньше! Но я долго была без сознания, да еще и в амнезии, как выяснилось потом... Я и не помнила, что в день аварии мне давали добро именно вы. Мне об этом только медики и полиция сообщили.
— Ужасно... сочувствую.
— Мне уже гораздо лучше.
— А что именно вы забыли?!
— Последние недели перед аварией. В том числе — предательство собственного мужа. Так что не удивляйтесь, что он вам не звонил и не писал. Он не был заинтересован ни в моем здоровье, ни в том, чтобы о моем состоянии знали посторонние люди...
— Какой позор! — качает головой Демьян. — Мужчины так себя не ведут!
— Согласна. Но ничего: он недолго еще будет моим мужем.
— И правильно, не надо оставлять рядом с собой таких людей...
Мы с Демьяном пересекаемся взглядами — и я понимаю, что он, мужчина, едва-едва знакомый мне, с которым мы видимся третий раз в жизни, беспокоится обо мне больше и ведет себя мудрее, добрее и честнее, чем мужчина, с которым я прожила не один десяток лет, которого любила, называла своим мужем и которому родила двоих детей...
Какая же ирония.
И какое же счастье, что теперь я знаю правду.
47 глава ЗОЯ
— Пообещай мне одно, — говорит мама. — Что ты будешь заниматься этим под присмотром своего психотерапевта.
— Конечно, — киваю я, точно зная, что на иное и не решилась бы: не для того я столько лет прорабатывала себя и свои травмы, чтобы теперь подвергать себя опасности снова падать в пропасть боли. — Ксения — мастер своего дела. Именно она, кстати, помогла мне понять, что пришло время оставить в прошлом обиды и помириться с тобой.
— Тогда я очень благодарна ей, — говорит мама, а потом добавляет: — И тебе, конечно. Потому что это было именно твое решение.
— Да, и оно было правильным... Ладно, мам, мне пора: дела, работа. И еще хочу встретиться поговорить с отцом.
— Справишься с ним?! — с сомнением спрашивает она.
— Думаю, да... но на всякий случай рядом будет Слава, — отвечаю я, и это чистая правда: мы с братом уже договорились, что одна я с нашим ненормальным папашей встречаться не буду — слишком опасно.
— Правильное решение, — кивает мама.
Я подхожу к ней, чтобы чмокнуть в щеку, она целует в ответ.
— Ну, пока, — улыбаюсь. — Поправляйся. Береги себя. Не волнуйся ни о чем, ладно?! И если что — сразу звони мне или Славе.
— Договорились. Удачи тебе, милая! Как будут новости — тоже звони... или хотя бы пиши!
— Окей.
У нас наконец-то снова есть способ связи: я принесла маме свой старенький телефон, купив для него сим-карту на свое имя...
Надо будет, конечно, восстановить и ее собственный номер, но это — потом, когда она будет в состоянии сама добраться до салона связи.
Пока — так, и я думаю, это даже лучше: новый номер мамы знаем только мы с братом и тетей Агнией, отец не в курсе.
Ему вообще больше нельзя в больницу.
Он, конечно, чертовски недоволен, но кого бы это волновало?!
Кстати, ему-то я и звоню, как только выхожу из больницы.
Мне хочется поскорее поговорить с ним и закрыть этот вопрос, потому что необходимость встречи с отцом висит надо мной, как дамоклов меч, тяжелым, неприятным, тревожным грузом, который мешает спокойно заниматься работой и делами и просто свободно дышать и жить...
Я, конечно, сама решила, что мне надо с ним поговорить, могла бы просто в суд подать, но хочется попробовать сначала решить все мирным путем, плюс — поговорить про Ноя.
И я, конечно, сама во многом виновата, ведь я столько лет была на его стороне, а не стороне мамы, да еще и свои акции ему подарила...
Но все люди ошибаются, верно?!
Я признаю, что ошиблась.
И теперь должна все исправить.
К счастью, у Славы много неиспользованных отгулов, и он с готовностью поддерживает меня, рад приехать и туда, и сюда, и куда угодно, лишь бы обеспечить мне и маме спокойствие и безопасность.
Да,
