если пойдёшь по этому пути. Злая звезда моя, ты мой небесный свет, ты сможешь унять страшную боль, когда Святая Земля будет залечивать раны. Весёлая моя звёздочка, ты мой тайный клад и секретное оружие небес. Будьте, принц и принцессы святоземельские, будьте ради всего святого — и пусть сгинет ад!'
У меня торпедная атака из головы вылетела напрочь. По-моему, у августейших тоже. Ильсора тихонько плакала без всяких красивых поз, Глейза и Лэрик оторвали взгляд от бумаги и переглянулись. Понимающе.
Решение приняли.
— Ты ведь можешь передать отцу ответ, да, Ричард? — сказал Лэрик. — Скажи: мы вернёмся, как только сможем. Покажи. Ты ведь можешь показать. Ты ведь не показываешь отца, потому что ему совсем худо, да?
Ричард кивнул:
— Он запретил. Ему впрямь тяжело, Лэрик. Он сильно сдал. Но он будет держаться, если вы не сдадитесь. У вас государь сильный. Он уже сколько лет воюет с адом чуть не в одиночку…
— Мы с ним, — сказала Глейза. — Скажите ему, Ричард, дорогой: мы с ним. Мы вернёмся. Скажите ему: мы любим его.
— И мы, — сказал я. — Да, Рошер?
— Я? — удивился Рошер. — Да я-то что… куда Глейза скажет, туда и пойду, — и улыбнулся. — Да шучу я! Я с вами пойду куда угодно!
Ричард слушал и улыбался. Но Ильсора промолчала. Сидела на полу, облокотившись на колени Глейзы, плакала, но не сказала ни слова.
— Ричард, — сказал я, — а мне?
Ричард протянул мне руку. Ух ты!
Я прикоснулся к его ладони — и увидел Шельда. Очень уставшего, глаза больные — но живого. И он улыбался.
— Отлично, ребёнок, — сказал Шельд. — Никогда ничего не бойся. Помни, кто ты есть, тебя судьба ведёт. Всё сможешь, я знаю… белый Воронёнок.
Ричард потянул руку — и я отпустил. И слёзы вморгнул, как смог.
— Меня же спас… этот его заговор, да? На блокнот? — спросил я.
— Может быть, — сказал Ричард. — Всё, ребята, мне пора уходить, скоро рассвет.
— А мы сейчас где? — спросил Лэрик.
— «Мираж» идёт почти вдоль побережья Заозерья, — сказал Ричард. — Где-то рядом с Тёплой Гаванью, по-моему.
— А война… — начала Глейза и замялась. — Вот это… бой, да, был?
Ричард кивнул.
— Союзники вероломно напали на мирно спящий заозерский город, — сказал он с печальной усмешкой. — И нанесли торпедный удар по древнему святилищу, центру духовной жизни заозерцев. Разрушен прекрасный, уникальный старинный храм, погибли люди… много, я думаю. Акт вандализма, ребята. Жестокого, бессмысленного и подлого, — и вздохнул. — Потому что союзники аду служат, ага. Собственно и сам подводный корабль же управляется утопленниками. Верно?
— Точно, — сказал Лэрик. — Так в газетах и напишут.
— Вот именно, Лэрик. В заозерских газетах — и в ваших газетах.
— Отец не позволит, — сказала Глейза, но я по её тону понял, что она сомневается.
— Боюсь, у него выбора не будет, — сказал Ричард. — Простите, ребята. Прямо уже бежать надо, а то рассвет здесь застанет, придётся занимать тут койку, а на «Мираже» и без меня тесно.
— Но ведь ты придёшь? — спросил я с надеждой.
И Ричард ещё успел кивнуть, уходя.
Глава 15
Ильсора поднялась на верхнюю койку и устроилась там одна. Скинула сверху мягкие белые туфли почти мне на голову, нарочно, конечно, и очень демонстративно там устроилась. Вольготно.
А я подобрал её туфли и поставил в сторонке. И смочил салфетку одеколоном, стёр кровавое пятно с подмётки.
— Как там Гектор… — сонно пробормотала Глейза. — Помогли плохо… неспокойно…
Она лежала не столько на койке, сколько на груди и на плече Рошера, обнимая его за шею, а Рошер полусидел боком, подсунув под спину подушку.
По-моему, так ужасно неудобно. Но у него такое лицо было, будто всё замечательно, просто восторг. Наверное, потому что ладонь Глейзы лежала у него на бедре, где рана перевязана. Может, Глейза и засыпала, но мне мерещилось еле заметное млечное свечение вокруг её пальцев.
— Сюпруг, — окликнул Лэрик, — а нога-то как?
— Чуть-чуть, — Рошер устало улыбнулся. — От конфетки — славно так… тепло… всё отпускает…
— Заяц, — борясь со сном, сказала Глейза. — Ты слышишь? Гектор…
— Он же в лазарете, — сказал Лэрик. — Когда матросы его поднимали, он уже сравнительно нормально дышал… сходить надо, да?
— Я бы пошла, — еле выдохнула Глейза. — Только не могу…
— Малютка, — позвал Лэрик.
Ильсора повернулась к нему и немного свесилась с верхней койки. Сердитая.
— Если ты о том, чтобы куда-то идти, то даже не думай, — сказала она. — У меня всё болит. Я не понимаю, как у меня вообще получилось добежать.
— Ты самая целая, — сказал Лэрик. — Сходи, а? Валиен, проводишь её?
— Конечно, — сказал я.
Глаза Ильсоры наполнились слезами.
— Ну конечно! — сказала она. — Меня не надо спрашивать! Мне же не может быть ни страшно, ни больно… мамы нет — и вы тут же начали мне приказывать! Вам надо — вы и идите.
— Леди Ильсора, — сказал я, — Гектор же всех спас… Помоги ему, а? Лэрик же Глейзу лечил, потом Гектора вытаскивал… и Глейза тоже… а она сама ранена!
— Знаешь, что, — сказала Ильсора и губы надула, — этот Гектор вообще должен был ещё позавчера дать телеграмму домой! То же мне — служба безопасности! Если хочешь знать, он и виноват, что мы попали в эту историю! Ещё бы он нас не спасал…
Лэрик закатил глаза.
— Валиен… руку мне дай… зараза, вообще ноги не держат…
— Ладно, — фыркнула Ильсора. — Я спускаюсь. Но имейте в виду: я не так хорошо лечу и вообще!
— Хоть как, — сказал Лэрик.
А Ильсора сунула мне под самый нос ножку в шёлковом чулке.
— Дай мои туфли тогда.
— Дёрнуть бы тебя за ногу… — сказал Лэрик мечтательно.
Но я надел на неё туфли и завязал шнурки. И спуститься помог. А Ильсора посмотрела на Лэрика победительно и надменно, смерила взглядом Глейзу и Рошера, уже спящих в обнимку мёртвым сном, и сказала мне:
— Идём, показывай!
Мы с Ильсорой вышли из нашей… наверное, каюты — и я понял, что ни малейшего понятия не имею, куда идти-то. Где у них тут лазарет. Мы пробрались в наш закуток между каких-то странных штуковин — и ровно никакой логики в их размещении я не видел, как ни пытался. Всё гудит так… щёлкает, стучит чуть слышно. Пол подрагивает под ногами. Вон, впереди — открытый люк. Куда он ведёт? Может, нам туда? Или
