ладоней Ильсоры у Гектора засветилась рана, будто солнечный луч ударил из неё — через бинты и простыню, которой он был прикрыт. Гектор охнул и шевельнулся, а сияние перелилось через край, как кровь. Ильсора сдвинула руку на вторую рану, у ключицы, закрытую марлевой подушечкой и забинтованную — свет вспыхнул и в ней.
А Гектор вздохнул. Глубоко. И ещё раз вдохнул.
А у Ильсоры вдруг подкосились ноги, буквально. Я её поймал, в два шага довёл до стула — и она на стул упала, не села. Взглянула на меня — еле-еле держа открытыми глаза.
— Спать… — и обмякла.
Стекла на стол, за которым Айрис работал, и улеглась удобненько, ладошки под голову.
— Что с ней⁈ — шёпотом спросил Айрис.
По голосу понятно, что перепугался до смерти.
— Устала очень, — сказал я. — После обряда всегда ведь так. Своё тепло отдаёшь вместе с Божьим светом.
Я снял с верхней койки подушку и подсунул Ильсоре под голову. И она ещё удобнее устроилась, даже чуть улыбнулась, не просыпаясь.
Айрис в это время осматривал Гектора. Он снял простыню — и я увидел, как грудь Гектора спокойно приподнимается от дыхания. И почти исчезли жуткие красные пятна у него на лице.
— Феноменально, — бормотал Айрис, качая головой и прислушиваясь. Взял со стола эти медицинские трубочки, которые вставляются в уши, вслушался в биение сердца Гектора, почти под бинты эту штуковину засунул. — Феноменально… Я бы не поверил, если бы мне рассказали… он дышит так, будто не просто лечился в отличном стационаре дней десять, а в горном пансионате их провёл. Он пойдёт на поправку… Этой девочке цены нет! Эти святоземельские дети — чудо и сокровище… как же можно их подвергать опасности, Господи… и по ним стреляли, их собирались убить эти варвары…
— Ради того, чтобы уничтожить вашу столицу, мессир Айрис, — тихонько сказал я. — И я думаю, мы бы не смогли удрать, если бы не Гектор…
Айрис потрогал лоб и щёку Гектора — и только руками развёл.
— Ну вот, и лихорадка у него проходит, можно ощутить даже без термометра… Вы все — настоящие герои. И я всё думаю: сколько жизней могли бы спасти эти ребята… Божье чудо! Но, Валиен, как бы нам устроить поудобнее эту девочку? У неё же будут болеть мышцы от неудобной позы, когда она проснётся…
Я придумал, как.
Мы с Айрисом сняли с верхней койки матрас, положили его на операционный стол, туда же и подушку — и Айрис легко и осторожно перенёс на матрас Ильсору. А она и не проснулась. Я снял с неё туфли и укрыл простынёй поверх одежды — просто потому, что уютнее спать укрытым почему-то.
— Вам бы тоже поспать, Валиен, — тихо сказал Айрис. — Пока спокойно. Неизвестно, что будет утром.
— «Мираж» уходит в открытое море? — спросил я.
— Да, — сказал Айрис. — На нас объявлена охота по всему западному побережью.
— Понятно, — сказал я. — Я тогда пойду, мессир Айрис? Приду утром, да? Или лучше мне здесь остаться, как вы думаете?
— Вам будет удобнее в каюте, — ласково сказал Айрис. — Идите, Валиен, поспите хоть немного… вы ведь сами еле держитесь на ногах, я вижу.
— Спасибо вам, — сказал я.
Хотел пожелать доброй ночи, но вдруг, ни с того, ни с сего, забоялся сглазить. Кивнул, вышел из лазарета — и вдруг меня совершенно кошмарно накрыло.
И сигнал тревоги пиликнул. Негромко — но я понял. Бип… бип… бип…
Дар мой полыхнул так, будто в него кто горючки плеснул. Дар — и ужас.
И — внезапно — резонанс! С некромантом, который ставил щиты!
Я кинулся бегом — и скальпель выхватил на бегу. Пять шагов — через люк — центральный пост!
А темноволосый горбоносый парень, типичнейший южанин, с каучуковым смуглым лицом, зажёг розу прямо в воздухе, крутой! Я видел, как красное мерцание тянулось за его пальцами.
Первая мысль: помогу! Я тут же воткнул скальпель в ладонь — и ему протянул кровь в пригоршне. Он понял мгновенно — взял мою кровь кончиками пальцев — роза полыхнула так, что полутёмный отсек осветился ярко, затанцевали резкие тени. Резонанс высшей марки: я ему дал крови — и включился в обряд — и увидел…
— Цель на тридцать градусов справа по курсу, — сказал некромант. — Расстояние — шестьдесят, шестьдесят два. Глубина — сорок.
— Приготовиться к повороту, — негромко приказал фарфоровый, седой, с профилем как у древней статуи. — Поворот налево, двадцать градусов, самым малым. Уходим с погружением, дифферент — пять градусов на нос.
— Есть, поворот налево, двадцать градусов самым малым, — тихо отозвался рыжий, мой знакомый, и щёлкнул тихонько чем-то.
— Есть, с погружением, дифферент пять градусов на нос, — сказали из динамика над приборной панелью откуда-то из другого места, из машинного отделения, наверное.
И я почувствовал, как чуть изменился гул машин — и как подводное судно немного накренилось: потянуло сделать шаг.
Я моряков в центральном пункте видел, всё слышал — но Дар жёг меня. Им я видел ещё и тёмную воду, в которой шевелилось живое какой-то неправильной жизнью, громадное, слабо светящееся гнилым зеленоватым мерцанием. И щупальца у него шевелились, колыхались, как целая куча невероятно длинных и толстых змей — и вдруг раскрылся злобный и настороженный глаз, огромный, зеленовато-кровавый.
— Во имя Путеводной Звезды и Благих Вод, — сказал некромант, и я понял, что это молитва, прибережская молитва. — Храни детей Твоих от твари из пучины.
Оно, чудовищная морская тварь, шевельнулось — и я понял, что ведь впрямь нас высматривает. Чует, что мы где-то здесь, но нас прикрывают молитва и щит.
Надолго ли?
Я мотнул головой, взглянул на некроманта — и встретился с его взглядом.
— Не спеши, — тихо сказал он. — Поглядим.
— Считаете необходимой атаку? — спросил седой командир.
Нас с ним спросил, такое чувство.
— Может, проскочим, — сказал некромант. — Очень крупный.
— Расстояние до цели?
— Семьдесят пять. Не преследует.
— Дифферент ноль, — сказал командир. — Уходим самым малым.
Вот странно, да? Как мы парили в глубине, не видя пути, по лучу Дара… а эта тварь точно нас выслеживала, я её чувствовал и Даром, и всем телом. Её злобу, ужасную злобу именно на нас — и голод.
Она была такая здоровенная… Мне показалось, что она может скомкать «Мираж» своими щупальцами, как спичечную коробку — и очень прям хочет, изо всех сил хочет это сделать. Но не понимает, не видит, куда тянуться.
Не слишком смышлёная.
— Дай крови ещё, — приказал некромант. — Отлично.
Я резанул ладонь поверх закрывшегося пореза.
— Во
