сказал я. — Как Гектор?
— Болтает с наставником, — сказала Ильсора и забрала банку с консервированными вишнями себе. — Сказал, что останется в лазарете, чтобы нас ещё больше не стеснять. Ему намного лучше. Он мне сказал, что я вестник Божий, — закончила она важно и достала ложкой сразу несколько вишен.
— С наставником? — удивился я.
— С братом Раулем, — сказала Ильсора. — Ты чего? Ты же его видел! Он сказал, вы с ним ночью прогнали чудовище. Огромное.
— Он наставник⁈
Вот это новость…
У него Дар же… причём сильный… он поставил щит, как некромант… и молился… и он у них — член экипажа… и он — точно не ведьмак…
— Ребята, — сказал я, — мне очень надо поговорить с Раулем.
— Доешь сначала, — сказал Лэрик. — Это ж подводный корабль, Рауль отсюда точно никуда не денется, пока мы не пристанем к берегу.
Ну здраво, ну!
Я ел и думал, что удивительно, какой кажется невероятно вкусной эта консервированная ветчина с галетами. И что все искусственные моряки разговаривают, как южанам положено — этакой мягкой скороговорочкой — но южный говорок, почему-то, не бесит. А перелесский бесит… но всё равно кажется, что Ричард говорит очень мило.
И что на Рауле — та же голубая униформа, как на всех на нас. И пилотка. И как же можно узнать, что он — капеллан? И как вообще всё это получилось-то, что он капеллан, что он искусственный, что он молодой — и что он говорит, например, про адскую тварь «задрыга жизни»?
Наставникам точно такое можно говорить?
А ещё меня порадовало, что мои ребята, глядя на меня, тоже решили ещё немного поесть. Особенно — что принцессы разделили вишни.
На подводном корабле, если честно, не так уж и удобно, а моментами очень страшно. Но мои августейшие едят. А у меня два верных показателя, что мы в чистом месте: мой Дар — и что высочества могут есть. Лэрик перешёл ко мне — но я даже через проход между койками чувствовал, что он отдохнул: он заметно светился. Принцессы просто сияли — и мне даже показалось, что свечение Ильсоры так и осталось ярким, но как будто стало не таким резким.
А может, я привык просто. Рошер-то точно привык… или очень сильно изменился… Я подумал, что уже очень давно не видел у него эту ухмылочку — ну, будто он пьян или нанюхался. Он же сидел с Глейзой в обнимку, они откусывали от одной галеты, хихикали — но совершенно же нормально выглядели.
Просто как влюблённые люди.
А холодный сквозняк перестал гулять по «Миражу», пока я доедал.
— Слышите? — сказал Рошер. — Они втягивают дыхательную трубу.
Ага, я услышал. Так как-то: бж-ж-ж — тук! И почувствовал вот это, про что они говорят «дифферент» — когда «Мираж», как дельфин, ныряет носом вперёд. Как он наклоняется — и ватность эта. Погружение.
— Интересно, почему в трубу воздух попадает, а вода — нет, — сказал Лэрик. — Они же, наверное, не высовывают её высоко вверх, чтобы было не видно…
— Может, есть крышка? — предположила Глейза.
— А дышать как же?
— Можно спросить у кого-нибудь из экипажа, — сказал я. — Всё, ребята, я не могу больше, мне кажется, я что-то важное забуду, если не поговорю с Раулем прямо сейчас.
Кажется, первый раз с тех пор, как я познакомился с высочествами, я более или менее спокойно их оставил. Не слишком охотно, но спокойно.
Такая опасная штука — подводный корабль. И самая безопасная для моих августейших из всего, что я до сих пор видел. Чудеса, да и только.
Я уже знал, как попасть в лазарет. И с радистом поздоровался — он мне подмигнул и махнул рукой. И в центральный пост заходил, как к друзьям.
Суровый фарфоровый капитан мне обрадовался, руку подал:
— Ну вот, Валиен, я вижу, что вы пришли в себя и готовы к любым неожиданностям.
А Элис, который оказался на вахте, у капитана спросил:
— Мессир Соур, разрешите обратиться? Можно сонар отключить на секундочку? Валиену дать послушать чистый звук?
— Только на секундочку, — сказал капитан.
Фарфоровые вообще, конечно, улыбаться не могут. А по голосу слышно.
Элис мне дал наушники. А в наушниках вдруг защебетало, зачирикало! Трелью рассыпалось, звонкими щелчками!
Каучуковые моряки умеют улыбаться чуть-чуть.
— Слышал, Валиен? Дельфины резвятся… По курсу чисто, капитан.
Почему-то очень тронуло. И то, что дельфины плывут рядом с «Миражом», и то, что Элис дал послушать, как они пересвистываются… Стало сильно легче от этих дельфинов.
Как будто искусственные моряки нам по-всякому показывают, что море к нам доброе.
— Можно войти? — спросил я и чуть-чуть стукнул в переборку лазарета.
— Заходите, Валиен, — весело сказал Рауль и отодвинул дверь-заслонку.
Гектор сидел на койке и улыбался. Он выглядел усталым, лицо всё ещё казалось осунувшимся, под глазами — синяки, скулы заострились, но он сидел, а не лежал пластом, как полумёртвый! И глаза у него блестели. И он накинул форменную куртку поверх бинтов.
— Как здорово, что вы живы! — сказал я.
— Их высочества за мной присматривают, — сказал Гектор. — Если бы не они — всё, каюк. Во мне три дырки, две — насквозь… а мессир Айрис говорит, что заживает, как на собаке. Принц и принцессы чудо сделали… и вы, Валиен, вместе с Рошером. Не бросили меня.
— Как иначе-то? — удивился я.
Гектор вздохнул и чуть кашлянул.
— Сильно болит? — спросил Рауль.
— Не столько болит, сколько будто мешает что-то внутри, — сказал Гектор несколько даже виновато. — Пустяки.
Айрис, который читал и делал пометки в блокноте, отвлёкся. Чтобы возмутиться.
— И не вздумайте считать это «пустяками», мессир Гектор, — сказал он сердито. — Я первый и последний раз позволил вам сегодня не делать дыхательные упражнения! Только потому, что вы ещё слабы. Но если сегодня вечером у вас не будет жара, завтра же вы начнёте их делать! Иначе у вас откроется патологический процесс!
Гектор ухмыльнулся.
— Леди Ильсора меня вытащит.
— Если не станете выполнять рекомендации медика, никакие чудеса вам не помогут, — проворчал Айрис. — Многие вещи можно сделать самому, а вам лишь бы выпросить у благой принцессы или у Господа… глядите, этак можно и лишиться милости небес.
Гектор, улыбаясь, поднял руки:
— Сдаюсь. Буду делать упражнения, ничего не поделаешь.
— Вот они, святоземельцы, — весело сказал Рауль. — К медикам прислушиваетесь, наставники — побоку? Уже хорошо, но маловато.
Гектор чуть хмыкнул.
— Я такого наставника впервые в жизни вижу. До сих пор в голове не уложить.
— Я тоже, — ляпнул я. — У вас ведь Дар, да, мессир Рауль?
