книгу и потёр лицо обеими руками. Мысль была слишком большой и жирной, она не влезала в голову целиком, и я мог ухватить только её край. Связь между Землёй и Сферой не случайная, и нужно понять почему. Ведь я каким-то образом тут оказался, попав именно с Земли.
Кто такие Древние? Откуда я здесь? Почему Система, та самая штука, которая висит у меня перед глазами и считает навыки, почему она работает на языке, который я понимаю?
Вопросов стало больше, а не меньше. Библиотека обещала ответы, а подсунула новые загадки. Типично. Я глубоко вдохнул, выдохнул, и заставил себя вернуться к чтению. Философские кризисы подождут, у меня оплачен целый день, и тратить серебро на экзистенциальную панику я не собирался.
Глава 12
— Ну звать его Проблемой, тоже не вариант. Имя конечно красивое, — я поднял щенка на ладони, разглядывая поближе. — А вот какое настоящее имя придумать, я даже не знаю, что скажешь, Сяо?
Щенок несмотря на то, что питался весьма усиленно, сметая буквально всё что давал ему мой помощник, подрос чуть-чуть, а может и вообще не подрос, на самом деле было не понятно. Глаза он так и не раскрыл, и больше всего походил на мохнатый белый катышек, а не на свою мать.
Назвать волком, белого ледяного Зверя я не мог, да и собакой он вряд ли был, очень странная морда, не давала мне даже вариантов, к какому животному его причислить. Собака и собака. На белобрысого терьера похода мордой.
— И мне можно его назвать! — восторг Сяо не знал границ.
— Давай, я ничего не мыслю в названиях таких зверей. И кроме того, что их зовут Байшо, ничего про них не знаю.
— А он надолго у нас останется?
— Посмотрим, как будет себя вести. — осторожно ответил я. — будет умницей, будет жить с нами.
Все что я нарыл по этому зверю в библиотеке, что это крайне редкий вид и на момент записи, последний раз его видели сорок семь лет назад. С учетом того, что свиток выглядел совсем не новым, можно смело прибавить еще пару сотен лет.
Обитают Байшо в высокогорных районах, где этер имеет ярко выраженную ледяную природу. Шерсть обладает естественным маскирующим свойством. Ядро содержит этер ледяной атрибуции, ценится алхимиками чрезвычайно высоко. Молодые особи, выращенные с рождения в неволе, теоретически поддаются приручению, однако задокументированных случаев успешного одомашнивания нет. Такие дела.
— Он умница! Мы назовем его Бай-Бай! Беленький! — быстро придумал щенку имя Сяо. И мне понравилось, правда немного в иной озвучке.
— Ну ладно. — согласился я, — Пусть будет Бабаем.
— Бай-Бай. Бай.
— Ну я так и сказал. — рассмеялся я, посматривая на часы. — Ладно, тащи Бабая вниз, и сиди дома, я вернусь с медитации и наконец начнем заниматься тобой.
Медитации, теперь открывали моё утро, спать я старался мало, часа четыре, но мне с лихвой этого хватало. И вскоре я уже был на знакомом месте, устраиваясь на очищенном от снега камне и собираясь продолжить развитие своего навыка, а заодно и себя. Только тут мысли о том, что я узнал в библиотеке, отойдут на второй план и не будут сверлить мне мозг.
Прежде всего это касалось Этажей.
«Стенка Сферы не есть монолитный камень, — писал всё тот же ученый Хуан Ши, — но скорее подобна кости, в коей есть и твёрдая часть, и пустоты, и каналы, по коим течёт кровь. Только вместо крови в каналах сих течёт этер, а пустоты суть залы и коридоры, кои Древние строили для целей, нам непостижимых. Порою, кости, отростками выпирают на поверхности и можно по ним спуститься в самые нижние пределы, где обитают твари неведомые и свирепы они и яростны. Нижний Мир зовут его легенды».
Ученый описывал путешествие по пещерам, когда экспедиция спустилась вниз, практически на несколько километров, натыкаясь на руины древних конструкций, тварей и огромные провалы, тянущиеся вниз на невероятные глубины.
Поэтому мысль посетить Этажи и посмотреть на них по-новому, жгла огнем. И медитируя, я надеялся избавиться от этого исследовательского зуда.
Но только сотило мне расслабится, уйти от мыслей и раствориться в великом ничто, когда услышал посторонний звук.
Шкырк. Шкырк. Раздался ритмичный звук.
Я открыл глаза и повернулся в сторону помехи. Мастер Цао стоял посреди двора старой облезлой метлой и неспешно сгребал листья и снег в аккуратную кучку у стены, двигаясь размеренной точностью, с которой делал всё, ковал, пил чай, отчитывал меня за глупости.
На меня он не смотрел. За все те недели, что я ходил сюда медитировать, Цао ни разу не появлялся. Ни разу. Я считал, что он забросил храм, что для него это место памяти, которую он трогать не хочет. И вот он тут, да еще и с метлой. На следующее утро после того, как я спрятал в кладовке храма летательный аппарат. Совпадение. Ага. Как говорил один мой знакомый сержант, совпадений не бывает, бывают плохо спланированные операции.
— Мастер Цао…
— Молчи, — сказал он, не оборачиваясь. — Я подметаю. Ты медитируешь. Каждый занят делом.
Закрывая глаза, я попытался вернуться обратно, но бесполезно, этот шурх-шурх, как и присутствие мастера, ощущались как свербящая мысль, которую невозможно выкинуть из головы. Я на этажах из-за этого не мог нормально медитировать, слишком всё там было сложно и шумно. И теперь тут.
Потом звуки прекратились, а я притворяться не стал. Мастер Цао сидел на против и смотрел на меня нахмурив брови.
— Ты досыпать сюда приходишь или как?
— Сложно сосредоточиться, — признался я. — Я привык к тишине.
— Могу соску дать.
— Мастер Цао, это не смешно. Мне стоит уйти? — спросил я прямо. Появление кузнеца, буквально тогда же, когда я приволок сюда крыло в мои планы не входило вообще. Да и о чем я думал вообще, таща свой артефакт в чужое место. Что проканает?
— Я нашёл древний артефакт, — ответил Цао, — спрятанный в кладовке моего храма мальчишкой, который думает, что старик не заметит. Я, может, и стар, но ещё не настолько выжил из ума, чтобы допустить такое в собственном доме.
— Мастер, я…
— Ты не спросил разрешения. Это хреново.
— Я уберу его.
— Если бы мне нужно было чтобы ты его убрал, я бы сказал сразу. — проворчал кузнец. — Это очень древняя леталка, дважды я видел такие же древние вещи в руках не слишком хороших людей.
— Мастер Цао, эта леталка моя по праву, — ответил я жестко. — Я, мы, нашли ее в одной из древних башен, с той стороны гор, она была единственной.
