же Ань… один знакомый практик говорил.
— Умный знакомый. Правда, он учил тебя уклоняться и обманывать, а не принимать и перенаправлять. Два разных подхода. Оба рабочие. — Цао помолчал. — Ладно, локтем ты меня удивил. Откуда это?
— Само вышло.
— Само не бывает. Бывает тело, которое запомнило правильное движение и выдало его, когда голова перестала мешать. Это хороший знак.
Я почувствовал это раньше, чем увидел текст. Гудение в костях, которое не уходило после удара Цао, вдруг изменилось, стало мягче и глубже, как будто тело наконец встало на место, как зубчатое колесо, которое долго скрежетало, а потом нашло правильное положение и пошло гладко.
Навык повышен: Кулачный бой — 10.
Внимание. Кулачный бой достиг десяти пунктов.
Предлагается специализация. Выберите один из трёх новых навыков:
Железные кулаки — усиление ударов этером. Позволяет концентрировать этер в кулаках и предплечьях, значительно увеличивая пробивную силу. Эффективно против защищённых целей и духовных зверей.
Текучие руки — защитная техника перенаправления. Позволяет отводить и перенаправлять чужую силу, используя минимум собственной энергии. Усиливает рефлексы при ближней дистанции.
Глаз бойца — чтение движений противника. Пассивное усиление восприятия в бою. Позволяет быстрее распознавать намерения противника.
Три строчки повисли перед внутренним взором, и я уставился на них с тем же чувством, что и при выборе после медитации. Каждая тянула к себе. Железные кулаки — очевидный выбор для того, кому не хватает силы удара. Текучие руки — то, что только что показал Цао, и что выглядело невероятно эффективно. Глаз бойца — то, о чём твердила Аньсян, чтение противника.
Я свернул окно. Не сейчас. Слишком важный выбор, чтобы делать его на горячую голову, сидя на холодном камне с гудящей грудиной. Подумаю.
— У тебя лицо стало, как у человека, который увидел призрака, — заметил Цао.
— Всё в порядке, мастер. Просто… кое-что щёлкнуло.
— Угу. — Старик не стал допытываться, за что я был ему благодарен. — Значит, драться всё еще хочешь учиться.
— Да.
— Нет.
Я моргнул.
— Нет?
— Нет. Драться тебя научит жизнь. Она уже учит, судя по шрамам. — Он посмотрел на меня тем взглядом, от которого хотелось выпрямить спину и проверить, не криво ли стоишь. — Я предложу тебе другое. Больше, чем ты просишь, и тяжелее, чем ты думаешь.
Я молчал, ожидая.
— Я возьму тебя в подмастерья. И буду бить до посинения.
— Мастер Цао, я…
— Заткнись и слушай. — Он сказал это без злости, сварливо и привычно. — Ты, как вредная пиявка, появился, и вытащил меня из дрёмы, и вроде и крови то не попил, и есть в тебе стержень что меня цепляет. — Цао замолчал, вытягивая правую руку вперед и сжимая ее в кулак. — Я поклялся, больше никаких учеников. Хватит. Но ты… Ты просто выводишь меня из себя.
— Мастер?
— Ты выгораешь, — продолжил Цао, разгибая палец за пальцем и перечисляя мои косяки, очевидные для него. — Работаешь как бешеный, потом валишься без сил. Медитируешь когда попало и как попало. Ешь что попало. Тренируешься бессистемно. Дисциплина? Не, не слышал. Даже пальцы закончились! Такое непотребство либо удавить, либо исправлять. Это путь к могиле, а не к мастерству. Поэтому я возьму тебя в подмастерья и буду учить уму разуму. Вбивать, так сказать, науку. Понял?
— А бить за что? — осторожно спросил я.
— А было бы за что, вообще б прибил. Согласен?
— Мастер Цао, — покачал я головой, — Можете хоть прибить, но от такого отказываться нельзя. Конечно, я согласен.
— Условия, — сказал Цао, и тон его сменился с ворчливого на деловой. Он полез за пазуху, достал сложенный вчетверо лист бумаги, и я понял, что старик готовился к этому разговору заранее, что лист был написан не сегодня утром, а раньше, может быть, ещё до моей поездки в горы, и что всё это время он наблюдал, оценивал и решал. — Слушай и не перебивай.
Он развернул лист и положил на колено. Написано там было крупным почерком, но иероглифами, в которых я еще не разбирался.
— Каждый день, без исключений. Подъём до рассвета. Час медитации здесь, во дворе, пока я не скажу иначе. После медитации, два часа работы руками в мастерской храма со мной. Потом идёшь к себе, занимаешься лавкой, клиентами, зарабатываешь на жизнь, я тебя кормить не собираюсь. Вечером, через день, час тренировки, тело и оружие. Пилюли, настойки, все, что положены тебе как практику для развития, купить и употреблять.
— Через две недели, если успеем, я буду готов отправиться в путь, — продолжил Цао, складывая лист и протягивая его мне. — Пока меня не будет, ты работаешь по расписанию сам. Медитация, мастерская, лавка. Посмотрим, на что ты способен без пинка.
— А что мы должны успеть? — спросил я. — Крыло я заряжу за пару дней, лететь можно будет сразу, если не слишком далеко, и как обратно, накопители тоже нужно будет заряжать.
— Там куда я полечу, этот вопрос решат. — отмахнулся мастер. — Пошли, покажу что нужно сделать.
Он поднялся и пошёл через двор, самой большой пристройке. Цао снял с пояса связку ключей, отпер тяжёлую дубовую дверь с бронзовыми петлями и толкнул её внутрь.
Там было светло, от больших окон на крыше, и пыль стояла в воздухе столбом, рунный светильник на стене, который Цао активировал касанием, разгорался медленно, давно не работал. И я увидел мастерскую.
Настоящую мастерскую, а не жалкую поделку что была у меня и не простую как у Цао дома.
Горн у дальней стены, выложенный из чёрного камня, полностью покрытый огромными рунами с двух сторон. Читались они легко, да и ничего сложного тут не было. Но вот из качества и связка. Это было потрясающе. Руны нагрева, руны контроля температуры, руны удержания формы, и все нанесены с такой точностью и красотой, что вызвали во мне настоящее восхищение, истинная работа мастера. Рядом двурогая наковальня, из металла, который тускло блестел в свете лампы синеватым отливом. С таким металлом я был не знаком.
На стене, на крюках висели инструменты. Молотки разного веса и формы, от крошечных, для тонкой работы, до тяжёлого кузнечного. Клещи, зубила, стамески. Линейки, куча других приспособлений, назначения которых я не знал или мог только догадываться. И отдельно, на полке у окна, завёрнутые в промасленную ткань, лежали заготовки.
Я подошёл, протянул руку, и Камень Бурь на шее теплел с каждым шагом. Металл под тканью отзывался этером, достаточно чтобы почувствовать и оценить.
— Звёздная бронза, — сказал Цао за моей спиной. — Сплав обычной бронзы с осколками Звёздного дождя. Секта Каменного Молота делала из неё инструменты и оружие. Эти заготовки, последние
