он ткнул пальцем в мою сторону, — большая редкость в моей работе. Обычно все начинают вертеться, плакать, угрожать, предлагать деньги. А ты сидишь и отвечаешь по существу. Это либо храбрость, либо глупость, либо ты уже бывал в таких ситуациях.
— Бывал, — сказал я.
— Расскажешь?
— Нет.
— Ну и ладно. — Он не обиделся, даже не удивился. — Вернёмся к фактам. У меня есть два вопроса, Корвин. Первый — ты знал, что стрелы будут использованы для убийства гильдейской группы зачистки? Честно.
— Нет. Я узнал после. Когда вернулся с Этажей и услышал новости.
— И что сделал?
— Пошёл к Аньсян, то есть Лю Гуан. Высказал всё. Она… признала, что стрелы были использованы не по назначению, и сказала, что прекратит работу с тем заказчиком.
— Не по назначению, — повторил Жэнь Кэ с горькой усмешкой. — Какая прелесть формулировки. Стрелами убили несколько человек, но это было не по назначению. — Он покачал головой. — Ладно, второй вопрос. Это важный. Ты наносил руны на стрелы, потому что хотел создать оружие? Или потому, что хотел заработать?
Странный вопрос. Я задумался.
— Заработать, — ответил я. — Мне нужны были деньги на материалы и на развитие. Стрелы были… заказом. Ремеслом. Я не думал о них как об оружии. Этажи слишком сложны, и заработать там нормально практически невозможно, мне предложили вариант, и я решил не отказываться.
Жэнь Кэ молчал. Смотрел на меня, и в его правом глазе было что-то, чего я не мог прочитать. Потом он полез в карман халата и вытащил предмет, который положил на стол. Это был бронзовый диск, размером с ладонь, покрытый тончайшей гравировкой рун, переплетённых в узор, совершенно мне не знакомый. Хорошая, качественная вещь.
— Ты знаешь, что это? — спросил Жэнь Кэ.
— Рунный артефакт, достаточно сложный, чтобы разобраться с первого раза. Я не знаю этих связок, — признался я. Врать не имело смысла, он и так видел.
— Это «Зеркало Сути», — сказал Жэнь Кэ, и в его голосе впервые прозвучала нотка серьёзности, без иронии и без игры. — Артефакт, который я привёз с собой из места, которое ты на карте не найдёшь. Далеко отсюда, за Дикими землями, за пределами того, что вы тут называете «известным миром». — Татуированное веко дёрнулось. — Я, видишь ли, тоже не отсюда, Корвин. Тоже чужак. Тоже пришёл через горы, только не через ваши, а через другие, повыше и подлиннее. Давно. Город принял меня, как принимает всех, равнодушно, но с условием, будь полезен или будь невидим. Я выбрал первое.
Он подвинул диск ко мне.
— «Зеркало» считывает намерения. Не мысли, не слова — намерения. Ту часть тебя, которая решает, зачем, ты делаешь то, что делаешь. Приложи ладонь.
Я посмотрел на диск. Потом на Жэнь Кэ. Потом снова на диск.
— Это обязательно?
— Нет. Можешь отказаться. Тогда я буду исходить из того, что имею, а имею я достаточно для обвинения в соучастии. Или можешь приложить ладонь, и мы оба увидим, что ты за человек.
Артефакт, считывающий намерения. Если он работает так, как описано, он покажет, что я не хотел убивать. И даже знать о том, что стрелы использовались против практиков, а не духовных зверей.
Я положил ладонь на диск.
Бронза была тёплой, почти горячей. Руны под пальцами зашевелились, но это была не оптическая иллюзия, они буквально двигались, перестраиваясь, складываясь в новый узор. Камень Бурь на шее обжёг кожу, и я стиснул зубы, но руку не убрал. Несколько секунд ничего не происходило. Потом я почувствовал прикосновение. Нечто равнодушное и безжизненное, осторожно, но настойчиво перебирало ниточки внутри меня, трогая память и эмоции.
Диск мигнул буквально через десяток секунд. Руны замерли, выстроившись в финальный узор. Я убрал ладонь и посмотрел на Жэнь Кэ. Дознаватель смотрел на диск, и выражение его лица изменилось. Татуированное веко перестало подёргиваться. Правый глаз стал серьёзным.
— Ну вот, — сказал он тихо, не мне, скорее себе. — Вот оно и есть.
— Что показало? — спросил я.
— То, что я и предполагал, но должен был подтвердить, — ответил Жэнь Кэ, убирая диск обратно в карман. — Ты делал стрелы так же, как делал бы светильники или нагревательные камни. Для тебя разницы не было. Не потому, что тебе плевать на жизни людей, а потому что в моменте ты не видел стрелу. Это, к слову, делает тебя ещё опаснее, чем если бы ты сознательно ковал оружие для убийств. Потому что ты, инструмент, который даёт одинаковый результат в любых руках. И тот, кто тебя направит, получит всё, что захочет. Лю Гуан это понимала. Поэтому она тебя и выбрала.
Я промолчал. Слова ударили точно и больно, потому что были правдой.
— Она тебя использовала, — продолжил Жэнь Кэ, и в голосе его не было злорадства, скорее — усталое понимание. — Ты, конечно, это и сам знал, на каком-то уровне. Но знать и признать — разные вещи. «Гнездо» работает так, находит одиноких и голодных. Даёт им работу, деньги само собой, иногда тепло, потом затягивает, шаг за шагом, пока не становится поздно. Ты не первый такой, и не последний, не переживай. Просто у тебя хватило ума не залезть глубже. Или у неё хватило совести не затащить тебя глубже. Что из этого правда, пока не знаю. Но это пока.
Он достал из стопки бумаг отдельный лист, положил передо мной.
— Что будет со мной дальше?
— Ну смотри. Ты выполнял заказы для организации, причастной к бунту на первом ярусе, убийству гильдейских работников и контрабанде на Этажах и между ярусами. Тебя использовали в тёмную — «Зеркало» это подтвердило. Но тем не менее закон ты нарушал, а незнание не освобождает от ответственности. Ты мог спросить. Должен был спросить. Не спросил.
— Справедливо, — сказал я.
— Знаешь, что мне в тебе нравится больше всего? — Жэнь Кэ вдруг усмехнулся, широко, почти по-дружески. — Ты не прятался. Вот серьёзно. Я повидал на своём веку подпольных мастеров, которые меняли имена каждый месяц, переезжали из района в район, работали только ночью, шифровались как шпионы. А что сделал ты? Поступил в Гильдию, оплатил экзамен, заработанными деньгами, пусть и плохо заработанными, и открыл лавку, причем сразу на третьем ярусе. И начал работать как хорошие рунные мастера. Прекрасный старт, практически молниеносный подъем из грязи. Серьезная заявка на успех. И открыто всё делал. Да мы знаем о тебе все, до последнего шага, исключая пары моментов, когда ты застал нас врасплох своей поездкой. Ты, Корвин, либо самый храбрый человек в этом городе, либо самый наивный. И честно, я до сих пор не решил, что
