из этого.
— А это имеет значение?
— Имеет. — Жэнь Кэ сел обратно, и его тон снова стал деловым. — Потому что мне нужно решить, что с тобой делать. Вариантов, как я уже говорил, несколько. Первый, я оформляю дело, передаю наверх, тебя судят по статье о соучастии, и ты едешь на рудники лет на десять. Законно, справедливо, никто не придерётся. Второй…
Он не успел закончить. Дверь за моей спиной открылась без стука, и в комнату вошёл человек, и я узнал эти шаги раньше, чем обернулся.
— Вот, значит, как, — сказал мастер Цао.
Три конвоира, которые привели меня, стояли за его спиной и выглядели так, будто только что попытались остановить горный обвал. Один потирал плечо, другой хромал. Цао даже не запыхался.
— Мастер Цао, — Жэнь Кэ поднялся, и в его голосе я услышал то, чего не слышал раньше, уважение, настоящее, а не наигранное. — Быстро вы. Я только послал за вами.
— Не нужно за мной посылать, — ответил Цао, входя в комнату и занимая пространство всей комнаты. — Когда моего подмастерье хватают на улице, я узнаю об этом раньше, чем он успевает испугаться.
Жэнь Кэ это тоже заметил. Его правый глаз сузился, а татуированное веко дёрнулось.
— Мастер Цао. Единственный представитель уважаемой Секты Каменного Молота. — Жэнь Кэ помедлил, подбирая слова, — Вы ручаетесь за этого молодого человека? До нас еще не дошла информация о смене статуса Корвина Андерса, особенно в качестве вашего подмастерья.
— Я ручаюсь, — сказал Цао, и больше ничего добавлять не стал. — Он нужен мне чтобы завершить дело и наставить его на путь практика, без всей дурости.
— Превосходно, — Жэнь Кэ кивнул, ничуть не смутившись. — Но одного поручительства мне мало. Даже вашего, при всём уважении. И давно он подмастерье? Вроде не обсуждали этот вариант.
— Часа два как. — ответил Цао. — Могу предоставить доказательства того, что это было сделано утром, до того, как он попал в твою паутину. Или что тебе нужно?
— Нужна Гильдия.
Цао знал дознавателя? Обсуждали меня? Что тут вообще происходит?
Как будто по расписанию, дверь открылась снова. Мастер Лин вошла стремительно, в своём неизменном тёмно-синем халате, с жетоном Гильдии рунных дел на поясе. Лицо у неё было таким, что конвоиры у двери отступили на шаг.
— Дознаватель Жэнь, — сказала она холодно. — Я получила ваше уведомление полчаса назад. Вы задержали сертифицированного мастера моей Гильдии без предварительного согласования с руководством. Это нарушение Статута.
— Мастер Лин, — Жэнь Кэ поклонился, неглубоко, но корректно. — Статут позволяет задержание в случаях, связанных с угрозой общественному порядку. Стрелы вашего мастера убили трёх гильдейских чистильщиков на Четвёртом Этаже. Полагаю, это достаточное основание.
Мастер Лин посмотрела на меня. Я встретил её взгляд. И она знала. Конечно, знала, да они тут все всё знают, гады. Это откровенная игра.
— Тун Мин, — сказала она. — Ты делал боевые стрелы для нелицензированных заказчиков?
— Да, мастер Лин.
— Ты знал, что они будут использованы для убийства?
— Нет. Я уже ответил на вопросы дознавателя, ничего не изменилось.
Она смотрела на меня ещё три секунды, потом повернулась к Жэнь Кэ.
— Гильдия рунных дел подтверждает поручительство за мастера Тун Мина. Условия?
Жэнь Кэ сел. Сложил пальцы перед лицом. Посмотрел на Цао, который стоял у стены, скрестив руки на груди. Посмотрел на Лин и на меня в последнюю очередь, и улыбнулся.
— Условия, — сказал он, — простые. Мастер Тун Мин остаётся на свободе. Продолжает работать в лавке, в Гильдии, у мастера Цао, да где угодно. Никаких ограничений. Взамен… — он выдержал паузу, — … он понимает, что с этого момента он прозрачен. Не прячется, не шифруется, не берёт заказов без ведома. Если кто-то предложит ему работу, о которой не нужно знать Гильдии, он либо отказывает, либо сообщает мне. Не доносит, — он поднял палец, — а сообщает. Разница существенная.
— Наблюдение? — уточнила Мастер Лин.
— Нет, никакого наблюдения, — покачал головой Жэнь Кэ. — Зачем? Он и так на виду. В этом и прелесть. — Он посмотрел на меня и подмигнул правым глазом. — Прозрачная вода, рыбы? Помнишь?
Мастер Цао ничего не сказал. Просто стоял. Но его молчание было красноречивее любых слов.
— Принимаю, — сказал я.
— Вот и славно, — Жэнь Кэ хлопнул ладонями по столу, и вся серьёзность момента лопнула, как мыльный пузырь. — Ну что, чай? Мастер Цао, мастер Лин, посидите? Хороший чай, с горного склона…
— Нет, — сказала Лин.
— Нет, — сказал Цао.
— Жаль, — Жэнь Кэ вздохнул с таким искренним расстройством, что я почти ему поверил. — Тогда рад был вас повидать. Корвин, задержись на секунду.
Цао посмотрел на дознавателя, потом на меня. Кивнул коротко и вышел. Лин последовала за ним, не оглядываясь.
Мы остались вдвоём. Жэнь Кэ достал из ящика стола небольшой предмет и протянул мне. Это была бронзовая печать, размером с монету, с выгравированным иероглифом, который я не знал.
— Это не приказ, — сказал он. — Это… приглашение. Если когда-нибудь тебе понадобится помощь, или если ты захочешь быть полезен добровольно, а не по принуждению, приди на любой пост Канцелярии и покажи это. Меня найдут.
Я взял печать. Она была тёплой, без этера, просто бронза.
— Зачем? — спросил я.
— Потому что, Корвин, — Жэнь Кэ откинулся на стуле и посмотрел на меня правым глазом, а татуированное веко левого дрогнуло, и мне на мгновение показалось, что оно приоткрылось, и там, под чёрно-красными линиями, блеснуло что-то нечеловечески яркое, — потому что мир становится интереснее, когда рядом есть люди, которые делают удивительные вещи. А ты, разноглазый мальчик из-за гор, ты делаешь удивительные вещи. Я хочу посмотреть, что будет дальше.
Он подмигнул.
— Иди. И передай Мастеру Цао, что я помню его школу. Он поймёт.
Глава 14
Когда я вышел от дознавателя, оба мастера словно взяли меня в клещи. Я шёл между мастером Цао и мастером Лин, как провинившийся школьник между двумя учителями, которые пока не решили, кто первый будет орать, а кто подождёт своей очереди.
Конвоиры Жэнь Кэ остались внутри, никто нас не провожал и не пытался задержать. Видимо, дознаватель действительно отпустил меня, а значит, формальности были соблюдены и можно было считать, что сегодняшний день не закончился рудниками. Что само по себе являлось достижением, достойным отдельной медали, если бы в этом мире давали медали за мою глупость.
Первые минут пять мы шли молча. И голова у меня гудела не от допроса даже, а от того, как стремительно один день умудрился перевернуть вообще всё, что я считал своей реальностью.
Мастер Лин свернула в один из проулков и вскоре я оказался
