на улице неподалёку от места, которое очень хорошо знал, потому что ходил тут почти каждое утро. Мы шли к храму секты мастера Цао.
Я посмотрел на кузнеца. Тот не удивился.
— Нам нужно поговорить, — сказала Лин, вырвавшись вперед и не оборачиваясь. — Всем троим. Без посторонних ушей и без этого вашего дознавателя с его чаем из драконьей мочи.
— Хороший чай, между прочим, — хмыкнул Цао.
Лин не ответила.
Мы вошли во двор храма через ворота, и Цао привычным движением запер их за нами. Странное ощущение, ещё несколько часов назад я сидел здесь, на этих самых камнях, и старик предлагал мне стать подмастерьем, и всё было хорошо, ну или почти хорошо, а потом я, как дурак, решил навестить Аньсян и понеслось. Бездна, да я вообще ничего говорить не буду, пока они сами не объяснят, что происходит!
Мастер Лин остановилась посреди двора, развернулась, смотря на кузнеца и ожидая его слов.
— Сядем внутри, — сказал Цао, кивнув в сторону пристройки. — Разговор долгий будет. Будь моим гостем, Цзин Би.
Лин посмотрела на кузнеца, и между ними произошёл один из тех молчаливых обменов, которые бывают между людьми, знающими друг друга очень давно, когда целый разговор умещается в два взгляда и одно поднятие брови. А я заодно узнал, как зовут мастера Лин, потому что, кроме этого, ничего про нее не знал. Ну и того, что она достаточно высокопоставленный член гильдии.
— Хорошо, — Лин согласилась, кивнув в ответ.
Кухня была не большой, и уборка тут была бы в самый раз, так как пыли накопилось знатно. Было видно, что мастер Цао тут давно не бывал. Но его это не смутило, он достал нагревательный камень, поставил его на столе и приказал мне принести воду для чайника. Я так же молча повиновался. Затем кузнец заварил травы из мешочка что носил с собой и молча разлил чай по трём чашкам, поставил одну перед Лин, одну передо мной, третью взял себе, и сел напротив.
Лин взяла чашку, но пить не стала. Держала обеими руками, грела пальцы, и смотрела на меня.
— Рассказывай, — сказала она. — Всё. С начала. Кто предложил, какие заказы, сколько раз, за какие деньги. И не пропускай ничего, потому что я и так знаю половину, а если поймаю на вранье, поручительство отзову быстрее, чем ты успеешь открыть рот.
Ну вот и начинается.
Я рассказал. Всё, как было. Как старик Гу в «Ржавом Котле» посоветовал мне Аньсян, как я пришёл к ней за пилюлями, как она предложила первые заказы, как я делал фонари, барьерные руны, нагревательные камни, наконечники для стрел. Как узнал, что стрелы использовали для убийства. Как пошёл к ней, как она пообещала прекратить сотрудничество с тем заказчиком. Как потом были кирки для копателей, и бытовые заказы.
Мастер Лин слушала, не перебивая. Цао пил чай. Когда я закончил, повисла тишина, которая длилась достаточно долго, чтобы я успел три раза пожалеть о каждом своём решении за последние месяцы.
— Мастер Лин, — подал голос Цао, ставя чашку на стол. — Парень сглупил. Это понятно. Давай перейдём к тому, что важнее.
— Мастер Цао, — начал я, и слова вышли осторожнее, чем я хотел. — Вы знаете дознавателя Жэнь Кэ?
— Знаю, — ответил Цао, не вдаваясь в подробности.
— А мастер Лин…
— Задай прямой вопрос, Тун Мин, — сказала Лин. — Ты хочешь знать, откуда мы знаем друг друга.
— Да.
Лин посмотрела на Цао. Тот кивнул, коротко и тяжело, как будто давал разрешение на что-то, что давалось ему с трудом.
— Я была ученицей Лин Шуай, — сказала мастер Лин. — Последней ученицей. Мне было четырнадцать, когда секта погибла.
Это имя я слышал от Цао. Лин Шуай, его жена. Алхимик и рунный мастер секты Каменного Молота. Та, которую тьма утащила на Пятом Этаже пятьдесят лет назад.
— Она… — я осёкся, понимая, что вопрос может быть болезненным.
— Моя жена начала учить эту девочку за два года до экспедиции, — сказал Цао, и голос его был ровным, привычно ровным, как у человека, который говорил об этом с самим собой столько раз, что слова перестали резать. — Маленькая, тощая, злая, с таким характером, что даже взрослые мастера обходили стороной. Шуай нашла её на первом ярусе, безродную, но с руками, которые чувствовали этер лучше, чем у половина этого города.
Мастер Лин не изменилась в лице, но пальцы, державшие чашку, побелели.
— Когда секта погибла, я остался один, — продолжил Цао. — Лин Жу Цзин была единственной ученицей, которая не пошла с нами на Пятый Этаж, потому что Шуай запретила. Сказала, что девочка слишком молода. Мне тогда казалось, что жена перестраховывается. Потом понял, что она словно чувствовала, что мы не вернёмся.
— Она не чувствовала, — сказала Лин тихо. — Она просто не хотела рисковать единственной ученицей, которая могла продолжить её работу. Практичность, не предчувствие.
— Можешь верить во что хочешь, — отмахнулся Цао.
— Подождите, — я поднял руку, пытаясь выстроить всё в голове. — Мастер Лин, вы учились у жены мастера Цао. Секта погибла. И потом вы, что, вступили в Гильдию рунных дел?
— Через восемь лет, — ответила Лин. — После того как мастер Цао отказался от меня, я решила что травничество и алхимия это не для меня, а вот рунное мастерство показалось интересным.
— Да что вообще тут происходит! — не выдержал я, слушая этот странный сдержанный разговор, который вообще не должен меня касаться. Почему так перекручено?
— Это Жень Кэ. — ответил старый кузнец. — Мастер многоходовок. И один из моих учеников, отказавшихся от секты в пользу работы дознавателя. Всё что ты тут видишь и слышишь произошло по его воле и его плану. Он не рассказывал мне ничего, но я могу рассказать часть того, что вижу я., а ты уже делай выводы, не глупый же.
— Хорошо. — вздохнул я. — Давайте.
— Скорее всего, ты привлёк его внимание практически сразу. Нетипичное лицо для города, разные глаза и копье. Запоминается. А дальше, как змея, он начал крутиться вокруг тебя и даже подключил старика Гу. У них есть что-то общее. И я точно знаю, что они встречались несколько раз, об этом многие болтали.
— Ладно, — сказал я, решив сменить тему, пока не утонул в паранойе. — Старик Гу. Расскажите мне про него.
Повисла тяжёлая и вязкая тишина, и я увидел, как Цао и Лин одновременно напряглись. На лице кузнеца промелькнуло выражение, которое я видел у него только однажды, когда он рассказывал про гибель секты.
— Гу, — произнёс Цао тем тоном, каким произносят имена, которые не стоит произносить вслух.
— Он свёл меня
