ткацкого станка.
— Ты смотри, кто пожаловал! — хозяин, высокий бородатый мужчина лет сорока пяти, смахнул с рук стружку и широко улыбнулся, выходя навстречу Валентину. — Как давно тебя не было, парень. Думал, совсем про нас забыл.
— Да как же я про вас забуду, Степан, — улыбнулся в ответ Валентин, пожимая ему руку.
Они явно были хорошо знакомы.
Из-за занавеса послышались женские голоса, чей-то возглас:
— Валентин приехал?!
А в следующую секунду в комнату вихрем влетела девушка.
Лет двадцати, не больше.
Нарядная рубаха с красными узорами на рукавах, широкая юбка, босые ноги, русая коса, перекинутая через плечо, огромные светлые глаза, сияющие от восторга.
Просто красавица.
Она так смотрела на Валентина, что у меня засосало под ложечкой.
Девушка сделала несколько шагов вперёд, будто собираясь броситься ему на шею, но вдруг замерла.
Её взгляд скользнул по мне, и на лице мгновенно отразились все оттенки потрясения.
Она побледнела, её губы дрогнули, а сияние в глазах сменилось сначала непониманием, а потом — явной неприязнью.
Ну да…
Похоже, она тоже оказалась не в восторге от нашей встречи.
— Здравствуй, Злата, — голос Валентина стал мягче, но оставался сдержанным. — Порадуешь нас сегодня своей прекрасной пряжей?
Злата резко опустила глаза, губы её дрогнули.
— Да, конечно, Валентин, — тихо проговорила она, с трудом подбирая слова. — Следуйте за мной…
Она резко развернулась, и мы последовали за ней по длинному коридору.
Вошли в просторную горницу, заставленную деревянными стеллажами. Это была настоящая мастерская.
По стенам висели пучки окрашенной шерсти, на полках рядами лежали мотки нитей, разложенные по цветам — от снежно-белого до глубокого изумрудного и кроваво-красного. Вдоль одной стены тянулись деревянные столы, на которых лежали недоделанные шерстяные нити, а в углу работали два ткацких станка, ритмично постукивая. За ними сидели белобрысые девицы, которые при виде нас поглубже опустили лица от смущения.
Я обомлела.
Это было… великолепно.
— Вот, Настя, — голос Валентина вывел меня из оцепенения. Он указал рукой на полки. — Выбирай. Бери всё, что захочешь. Я заплачу.
Я посмотрела на него с недоумением.
— Ты… и платить за меня собрался? — голос сорвался. — У меня есть деньги, — добавила быстро, пытаясь сохранить хоть каплю самостоятельности.
Но он нетерпеливо махнул рукой.
— Иди, и не вздумай упрямиться.
Я хотела было возразить, но потом вспомнила, как мучилась дома, перевязывая остатки старых мотков, как приходилось комбинировать цвета из-за нехватки пряжи…
Ну уж нет.
Сейчас не время для гордости. Я-то на свои гроши много купить не смогу…
Глубоко вздохнула и шагнула к полкам.
* * *
Злата всё это время стояла неподалеку, напряжённо сжав руки в кулаки. Я чувствовала её взгляд спиной, но делала вид, что не замечаю.
Взяла в руки первый моток, осторожно провела пальцами по поверхности. Нить была мягкой, прочной, идеально ровной.
— Чем она окрашена? — спросила я, повернувшись к Степану. Видимо, это был отец Златы.
— Луковая шелуха и кора дуба, — ответил тот, с гордостью наблюдая за моей реакцией.
Я кивнула.
— Хороший состав. Надолго сохранит цвет.
Потом взяла другой моток — пепельно-серый.
— А этот?
— Зола и листва чёрного ореха.
Я улыбнулась.
Да, они знали толк в своём деле.
Постепенно я начала отбирать мотки.
Белоснежные — для шалей.
Глубокие тёмно-синие — для шарфов.
Песочные и серые — для вязанных кофт и детских шапочек.
Злата всё это время стояла молча, но её напряжённый взгляд, полный тяжелых эмоций, не покидал меня ни на секунду.
Я чувствовала её ревность.
Но Валентин…
Он не выглядел заинтересованным.
Он разговаривал с хозяином мастерской, время от времени кидая в мою сторону короткие взгляды, но ни разу не посмотрел на Злату так, как она смотрела на него.
Мне это понравилось.
Я немного успокоилась.
— Ну что, выбрала? — раздался его голос.
Я оглядела свой выбор.
— Да. Думаю, этого мне хватит на ближайшие несколько месяцев.
— Хватит, — усмехнулся Степан — Но если и нет, вы всегда можете приехать еще!
Валентин достал из кармана кошель и отсчитал деньги.
— Спасибо, Степан. Как всегда, выручил.
— Не за что, парень, — хозяин хлопнул его по плечу. — Заезжай почаще.
Злата нахмурилась.
Я посмотрела на неё и неожиданно улыбнулась.
— Спасибо за гостеприимство.
Она сжала губы, но всё же кивнула в ответ.
А потом развернулась и ушла, не сказав больше ни слова.
* * *
Обратный путь проходил в тишине, но это была не та тишина, что тяготила, а другая — наполненная напряжением, подрагивающей в воздухе неразрешённой загадкой. Я крепко сжимала пальцы, ощущая, как меня грызут сомнения. Нет, я не должна спрашивать. Не должна показывать, что не доверяю. Но чем больше пыталась удержаться, тем невыносимее становилось на душе.
В конце концов, слова вырвались сам собой:
— Кто она для тебя?
Как только выпалила это, тут же поняла, что формулировка получилась ужасной. Валентин резко притормозил, опустил голову, рассматривая меня с откровенным любопытством.
— Кто? — уточнил осторожно.
Я раздражённо выдохнула.
— Ну та девушка, ткачиха. Просто красавица…
Валентин хмыкнул. И… ничего не сказал. Моё раздражение возросло, сменившись тревогой.
— Почему молчишь? — требовательно спросила я.
Но он снова ответил не сразу. Будто намеренно мучая меня. А потом… наклонился и тёплым дыханием коснулся моего уха.
— Никогда не думал, что сцены ревности от тебя могут быть такими сладкими…
Прежде чем я успела что-то возразить, он схватил губами мочку моего уха, заставив безумно задрожать. Внутри вспыхнул огонь, пробежав по телу тысячами искр. Я начала хватать ртом воздух, сердце забилось в бешеном ритме.
— Что ты делаешь? — едва слышно выдохнула я.
Валентин улыбнулся, наклоняясь ещё ближе.
— Доказываю свои чувства, — пробормотал он, едва касаясь губами кожи на моей шее. — Чтобы ты ни в чём не сомневалась…
Я закрыла глаза, поддаваясь его прикосновениям, но в последний момент всё же собралась с силами и отстранилась.
— Значит, у меня нет повода думать… — начала я, но он прервал меня.
— Нет, — твёрдо ответил Валентин.
Я взглянула на него, рассматривая лицо.
— Я знаю, что Злата в меня влюблена, — продолжил он спокойно, — но для меня она всего лишь неразумное дитя. Я знал её ещё девчонкой и всерьёз не воспринимаю. Да и не любовь это вовсе…
Я нахмурилась.
— А что такое любовь? — машинально прошептала я.
Валентин остановил коня, развернулся так, чтобы хорошо видеть мое лицо, и голосом, наполненным всепоглощающей нежностью, прошептал:
— Любовь — это ты…
Глава 33. Катерина и ее злонамеренность…
Пряжа, которую я выбрала в деревне ткачей, оказалась просто волшебной. Как только я взяла её в руки, ощутила, какая она мягкая, податливая,
