знала, что склочная дамочка так просто меня не отпустит.
— Вы не можете быть серьёзны, Анастасия Семёновна. — В её голосе звучала едва сдерживаемая ярость, но лицо оставалось натянутым в любезной улыбке. — Вы ведь прекрасно понимаете, какую ошибку совершаете.
Я выдержала её взгляд.
— Ошибку? Я так не считаю. Я благодарна вам за сотрудничество, но с этого дня я буду развивать собственную торговлю…
Катерина на мгновение замерла, словно я только что поставила её в дурацкое положение перед всем высшим светом. Затем её губы скривились в усмешке.
— Собственная торговля? — протянула она с притворным сочувствием. — И вы всерьёз полагаете, что так просто сможете продавать изделия вашей служанки, и дело пойдет? Послушайте моего совета: не совершайте ошибок. У вас не будет клиентов. Без моего имени вам не удастся раскрутиться…
— Я так не думаю… — ответила я твердо.
Катерина чуть склонила голову набок и опустила глаза, пряча досаду.
— Ну, что ж. Я пожелаю вам удачи, и поверьте, она вам очень пригодится. Клиенты бывают капризны, и, знаете, репутация — вещь хрупкая. Достаточно одной ошибки…
— Благодарю за заботу, но я не собираюсь ошибаться.
Я повернулась, собираясь уходить, но в этот момент дверь распахнулась, и в лавку ворвалась взбешённая женщина. В руке она держала кофточку, мою работу, и размахивала ею, словно знаменем гнева.
— Это возмутительно! — воскликнула она, потрясая вещью передо мной. — Вы продаёте откровенно некачественный товар! Он расползается буквально в руках! Позор! Немедленно верните мне деньги!
Я не успела ответить, как она метнула кофту в мою сторону. Вещь упала мне в ноги, и мне пришлось наклониться, чтобы поднять ее.
На ткани зияла дыра. Но не просто дыра — я провела пальцем по краям и почувствовала подозрительно ровные срезы.
Кто-то изрезал ее ножницами.
Я подняла глаза, переводя взгляд с клиентки на Катерину.
— Эта вещь была намеренно испорчена, — мой голос прозвучал жестко. — Эти нити не разорваны, а аккуратно отрезаны. Кто-то пытается меня подставить.
Катерина встретила мой взгляд и склонила голову, изображая невинность.
— Какие ужасные обвинения, Анастасия Семёновна… — проговорила она с фальшивым сочувствием. — Вы, вероятно, слишком устали от своих дел, если уже подозреваете честных покупателей в злонамеренности.
Я сжала пальцы на ткани.
— Мне кажется, у кого-то просто не хватает смелости признать, что мой успех слишком раздражает.
На мгновение глаза Катерины вспыхнули, но она тут же улыбнулась.
— Ах, дорогая, будьте осторожны со словами. Мир бизнеса — суровая штука. Не спешите ссориться с теми, с кем еще вчера сотрудничали…
Оп-па! Кажется, в голосе этой змеи прозвучала угроза…
Глава 34. Тайное желание…
Пряжа скользила между пальцами мягко, послушно, укладываясь в ровные петли. Я вязала день и ночь, почти не поднимая головы, — заказ аристократки должен был быть выполнен в срок. Не хотелось бы упускать столь важную клиентку.
Ульяна взяла на себя всё хозяйство, а дети активно помогали ей. Олечка училась месить тесто, Наташа старательно драила полы, а Алёша… Алёша теперь буквально жил в седле.
Валентин учил его ездить на коне, и порой, подняв глаза от спиц, я наблюдала за ними из окна.
Потеплело, снег растаял, обнажив мокрую землю. Валентин находился во дворе без шапки, и теперь его длинные волосы свободно развевались на ветру. Я улыбалась, не осознавая этого. Вспоминала, как совсем недавно мои пальцы тонули в этих густых, слегка волнистых прядях, как они ложились на широкие мужские плечи, заставляя сердце биться быстрее…
В груди что-то сладко сжималось от этих воспоминаний.
Я снова опустила взгляд на своё вязание, но мысли уже не хотели сосредотачиваться на работе.
Как современная женщина, я прекрасно знала, чего хочу. Каждую ночь мне отчаянно хотелось просто встать, выйти из своей комнаты, пройти по холодному коридору совершенно бесшумно, на цыпочках и войти к нему… чтобы остаться там до утра, согреться в сильных руках и раствориться в этом мужчине без остатка.
Но я понимала, что местные нравы этого не одобрят. Да и Валентин… он словно намеренно не пересекал черту.
Почему?
Я досадливо выдохнула, отложив вязание.
— Чем всё это закончится? — пробормотала себе под нос, вглядываясь в закатное небо за окном.
Ответа не было. Только тёплый весенний ветер влетел в приоткрытую форточку и начал играть с занавеской…
* * *
— Держи поводья крепче, не сутулься! — Валентин уверенно шагал рядом с конём, на котором восседал Алёша. — Смотри вперёд, не на гриву. Конь чувствует, если ты не уверен.
Мальчик кивнул, но я видела, как сосредоточенно он сжимает поводья. Сын старался, с каждым днём всё лучше держась в седле, но был слишком напряжён.
Я наблюдала за ними издалека, сидя на деревянной скамье у дома. Руки машинально двигали спицами, но мысли уже давно были далеки от вязания.
Боже, как же они хорошо смотрятся вместе! Валентин — высокий, уверенный, спокойный, и Алёша, который так старался соответствовать своему наставнику. Как отец и сын…
— Вот так, молодец, — похвалил Валентин. — Теперь попробуем рысью.
Я затаила дыхание.
Конь сорвался с места, и поначалу всё шло хорошо. Алёша держался крепко, его волосы развевались на ветру, лицо раскраснелось от восторга.
Но внезапно что-то пошло не так.
Конь дёрнул головой, Алёша потерял равновесие, покачнулся, попытался удержаться, но…
— Алёша! — мой крик разрезал воздух, когда мальчик соскользнул с седла и рухнул на землю.
Я бросила вязание и кинулась к нему, едва осознавая, что Валентин опередил меня.
Мальчик лежал на боку, его лицо было искажено болью.
— Бок… болит… — выдохнул он, морщась.
Я опустилась рядом, бережно касаясь его плеча.
— Тише, мой хороший, не двигайся. Всё будет в порядке…
Валентин осторожно поднял его на руки, и я заметила, как побелели его пальцы от напряжения. В его глазах читалась тревога, хотя лицо оставалось спокойным.
— В дом. Немедленно, — голос Валентина прозвучал твёрдо и безапелляционно.
* * *
— Это просто ушиб, — лекарь откинулся на спинку стула, осмотрев Алёшу. — Несколько дней покоя, тёплые компрессы — и он будет в порядке.
Я выдохнула, чувствуя, как спадает с души тяжёлый груз.
Валентин стоял у стены, скрестив руки на груди. Он не сказал ни слова, но, когда лекарь ушёл, я заметила, как он прикрыл глаза и стиснул челюсть, будто собираясь помолиться и воздать славу небу за благополучный исход.
— Я останусь с Алешей, пока он не уснёт, — проговорила я улыбкой. — А ты иди, Ульяна должна была приготовить ужин. Отдыхай…
— Конечно, — Валентин посмотрел на меня долгим взглядом, в котором читалось беспокойство обо мне, но потом вышел, тихо прикрыв за
